Эрсель

потому что ветер не перестанет бить в спину,
пока я не скину куртку с плеч, я отправляюсь,
дорогая Эрсель, через ту долину,
которую измерить разве что скоростью ветра,
да рекой, не прекращающей свою тревожную звучную течь.

чем человек, Эрсель, не занимает свою голову. и я слышал,
что, если не терзать её задачами, не подвластными ни математикам,
ни философам, то станешь жить с сардинцами поровну.
я бы отвёз своих близких в Сардинию и сам поселился там.
Эрсель, подставь солнечным лучам плечи и не убивай себя
понедельниками. так бесцельно гуляют только одинокие и
бездельники, и кто же я из двух? нет, просто сплетённая
сеть, как нейронная, пальцев рук там вдалеке, откуда
я уже возвращался, но снова иду к твоему дому и саду,
Эрсель, и всему пространству давно известно,
что это не к добру.
и какой же кислотой разъело серебряный перстень?

ты посмотри, что они творят, любя на бегу.
потому что больше идти мне не к кому, я соберу
тебе, Эрсель, цветы, разбросанные по берегу,
и положу на книги твоему столу. только я к тебе не дойду.
никогда, Эрсель.

я понял, Эрсель, что моё место между двумя мирами,
когда в твоём меня путаницей сорвало со скалы, а в другом
сказали, что мудрыми словами я не могу быть властен.
и как бы не был напрасен этот топот, я иду, как собака
Павлова, туда, где был слышен ночами твой шёпот, и я был
товарищ теплу. и я помню, Эрсель, запахи цветов, что делали
из меня нечеловека. или наоборот.
и как бы эти песчинки не были ничтожны, из них сложен
мой путь к тебе. быть беде? опять быть беде?

и я уверен, что ты знаешь эти запахи лаванд и леса наизусть,
и даже этот путь не раз тобою пройден. этой истории лет
всегда несколько сотен, плюс-минус от каждого срыва
посчитать. цифра размыта, как приевшаяся к моим глазам
кровать, как весь мой затхлый опустевший воздух.
меня забыли миллионы, потому что свет внутри меня потух,
безразличие завладело мозгом.

а ты знаешь что делать, Эрсель, когда среди ненавистного
шума не слышишь ни одного путного слова.
помнишь скрипящую ночью карусель и вой ветра?
да, они ожили снова.
наверное, по моим линиям ладони должно быть что-то очевидно.
но я узнал, что не существует предела боли, Эрсель.
и это столь прекрасно, сколько обидно.

ведь ветер не перестанет бить в спину,
пока я не скину куртку с плеч. я отправляюсь,
дорогая Эрсель, через ту долину,
которую измерить разве что скоростью ветра,
да рекой, не прекращающей свою тревожную звучную течь.