Вращая дорогу...
хлебнув эндорфина,
беспардонно врезаюсь – он свищет вослед.
С бурно дышащей сталью
сойдясь воедино,
я, вращая дорогу, встречаю рассвет.
Безымянной версты
обитатель понурый –
жёсткий воздух в бессмысленной ярости нем.
Ни души. Вой мотора.
Холодное утро…
Майский жук, бедолага, разбился о шлем…
Свидетельство о публикации №114051609262
Единственная смена метра в подборке: четырёхстопный анапест вместо амфибрахия — неровный, пьянящий ритм с дактилическим обвалом строк имитирует качение. Самое современное вкрапление: «хлебнув эндорфина» — научно-бытовая лексика как новая поэтическая материя, приём бродсковского типа; мгновение катания названо его химией, без метафорической упаковки. Сильнейшая деталь сборника в сегменте наблюдений — «Майский жук, бедолага, разбился о шлем»: малая смерть внутри большого полёта, уменьшительно-жалостливая интонация рядом с механизированной героикой; снижение тона без снижения смысла. «Безымянной версты обитатель понурый» — туман, названный хозяйственно-канцелярски, и это снимает пафос точно.
Слабое место: «жёсткий воздух в бессмысленной ярости нем» — тройная инверсия затягивает чтение; строку можно распрямить без потери энергии. Но и с инверсией на месте текст держит на себе книгу: скорость и взгляд на малое — два её полюса — сходятся именно здесь, и оспаривать у него роль заглавной вещи нечем.
Рощина Дарья Анатольевна 21.10.2026 21:50 Заявить о нарушении