И никогда уж мир не будет столь огромным...

Четыре миллиона лет летят так быстро,
Окаменело, что могло окаменеть,
А то, что не могло... На то она и искра,
Чтобы недолгим пламенем гореть.
И лишь обугленные кости-камни
Нам могут о минувшем рассказать,
Но над огнями тех столетий давних
Не будут больше искорки плясать.
И никогда уж мир не будет столь огромным,
Ненаселенным, диким и пустым,
И над костром – в ночи довольно скромным –
Не будет больше подниматься дым.
Таинственное тает, словно небыль,
От горизонта нового не жди,
И мирового древа чахнет стебль,
И чаще проливаются дожди.
В историю ушли гиперборейцы,
Нет песен для богов и для души,
И разнесчастные последние индейцы
Туристам продаются за гроши.
В наш век стекла, бетона и разрухи
На смену лошади идет железный конь,
И над поляной, где когда-то жили духи,
Туманом стелится бензиновая вонь.
Четыре миллиона лет летят так быстро,
А может быть, прошла лишь пара лет.
И, хоть, возможно, тлеет где-то искра,
Цветов с большими лепестками больше нет.