184

                24.06.1995 г.
                г. Москва

Огненная стихия. Земля опустевшая, позабытая…
Мне бы теперь разбиться, но памяти камни уже зарыты.
Трудно считать шаги, остановив дыхание.
Были бы все враги, да не закроешься ранами…
Дождь за дождём – признание –
Как уговор на праведность,
Как оправданье скитаниям,
Да только холодно под ним. Слишком холодно.
Все мы такие разные…
Скользнёт вдруг из тьмы ледяной признание,
Что не такое уж и страшное оно – покаяние.
Вот такие, мол, настолько вот разные.
Слово как зов. И что ж теперь? –
Через осколки себя скользит, забывается,
Переходя дорогу, скользя от света – к утешению
                Да всё не в ту дверь –
Похожие они все. Да ладно. Тут всё и так прощается.
Ведь если не умирать от зла – значит, простить других.
...Веточка клонится. Что же она нашла там?
Это птица присела – Устала, наверное...
А за тишиной самоуспокоений срывается крик –
                в безгранично родных местах...
Разрывается. Вот и ищи теперь двери. И мира. Идей правильных.
Бросается к двери разбитое
                мировосприятие, скитается по сконцентированному
                комку памяти мировоззрение.
Закрывается за разумом ледяными осколками занавес
Приходит на ум без границы к себе движение.
Проясняется непонятное, закрывает прошлое – то, что от
                мира, занавесом.
Уходить тяжело. Оставаться незачем. Всё равно темнота,
                вокруг которой цветёт бессмысленно
То ли ветка, то ли забвение. Все пути остановятся
На краю, до конца осмысленном,
Разлетится начало смутное
В миллионы бесплодных разумов.
Остановится вмиг безумие
На краю, среди стен, столбов.
И останется бесконечное,
Невостребованное и свободное.
Пусть измученное и извечное,
Но зато уже не условное.