я исследовал карниз пока брус скростился вниз

все шевелилось, черный размашистый шорох быстро береполз в оглушающий кровянистый опадающий шум
я не знал что делать и в чем разница между кочан и колчан, я просто позволил шершню прокусить мою оболочку, вбурить свои рифленые рифовые вещества в мой минималистический чистый покровный зум
звуки спускались в лоханки взволнованного поштучного разума, значительно громче вцеплялись дрожащие радуги в видение кратера
я больше не мог находиться около мглистой ячейки в бесконечном сеченом темной пульверизаторе
но тут в мои раковинны ворвалась синхронная драная твердая речь
я тонул в темноте, в железе и в рисе, я с трудом заглатывал рупоры, мрак, пустоту и картечь
оно говорило о территориях, о решении, щемящем отсутствии лучиков, оно влило в меня неизвестную дикую баллисту, придраить, прижечь
я бултыхался, кричал и сжимался от боли, черный и бордовым процесс раздувался в отчаянном горле, я барахтался в жиже и пузыристом тоне, вместо того, чтобы просто в резьбу софтыков залечь
и в конце концов вереница угловатых схематических глаз искажалась копытом, сдвигом, ночным зреньем, пучком
и с тех пор я не могу даже повернуться смоляным вылезшим выпирающим позвоночником к той кромешной загустевшей области, где закончилась вылазка в низкий карниз истекшим бруском.