веселуха у ждущего вопиющего пуха

густые рвотные душные холодные рвавые резервы добывают мой позвонок кирками и скрежетом по финальным радиоволнам и солнечному ударистому стеклу
я весело тощнотворно выпал из тесных мусорных щипцов в карбункул кабинный что валялся несметный неприкаянный мучистый в шумном доверчивом тисненом углу
когда ты умрешь я окончательно выплавлюсь нашептанной свалкой лоскутной в муке в кустов обрубках колючих, зная, что это мой дом, предавая грязные салаты и саласок и сладких сальных стальных косаток, усну безветрено и безъянтарно в засоренном закутке
замуруюсь одним только мазком по воздуху в заклинившем падшем мисочном потолке
вибрируют заторы и светло-серые воздушные стены скапливаясь стеком стекающих богомолов и желейных опавших личинок в дрожащей слизистой упакованной хрустящей руке
в конвульсиях исказиться под солнечными оттенками и валом волов и пульсирующих зефирных веток - моя потаенная мокричная цепьцель в пузыристом столбняке
столбы были из серы ; стволы баобабов и буков были белыми снизу, жукастыми в бризе и толчеными раздробленными косточками и ступнями ступеньками спиленными на гудокном вершке
осталось только вкушать барьеры, расширять оккупированные оптические карьеры и извиваться слякотно дробно в мостке