Не слушают старуху Клио люди...

                *   *   *

В четверг не хочет брызнуть дождик смачный,
И на горе не свистнет  мудрый рак...
Но Меркель постарела однозначно,
И поседел предательски Барак.

          Большие дядя с тётей ведь, не детки,
          Но речи - квинтэссенция фигни.
          Играют жалкий фарс марионетки,
          А кукловоды, как всегда, в тени.

Трусливые дерутся только сворой,
А нытику и джокеры не в масть...
И громче всех кричит: "Ловите вора!",
Кто очень хочет что-нибудь украсть.

          В своём дворе всегда милей собака,
          В чужом и пинчер карликовый лих…
          Фашизм, само собой, конечно, бяка,
          Но, если кормишь, лает на других.

Сначала был кобель послушный, скромный,
Но вскоре стало всё наоборот.
Выращивать фашиста очень стрёмно:
Когда-нибудь хозяина сожрёт.

          Не слушают старуху Клио люди,
          Надеясь – нас-то обойдёт беда.
          Мол, до крови чужих кусать он будет
          И перессорит насмерть навсегда.

Хотя мы на людей похожи телом,
Названье наше - Хомо Гамадрил!
Спросить бы у Всевышнего хотелось:
Зачем Он нас, паршивцев, сотворил?

          Мне кажется, скорей всего от скуки,
          Ведь надо всё же вечность коротать.
          На длинных нитках взяв паршивцев в руки,
          Колотит крепко лбами – рать на рать.

Не думаю, что возвратясь с работы,
Нас сотворил Всевышний от тоски...
Попариться Он любит по субботам,
А мы в Его парилке - пауки.

          Я помню этот образ – Достоевский
          Его придумал, циник и игрок.
          Но вряд ли он подходит для бурлеска,
          Зловредный в человечество плевок.

Присел Он у бездонного колодца,
А тьма так беспросветна и густа...
Всевышний нами в зеркало плюется,
От вечности до одури устав.

          Я сам плюю порой, дойдя до точки,
          И тот колодец мерзкий мне знаком…
          Что ж, лучше быть божественным плевочком,
          Чем в бане ядовитым пауком.