Интервью со Смертью

 На прибрежных волнах покачивалось раздутое остекленевшее тело. По поясу человек был обвит его же собственными кишками. У него был вспорот живот. Глаза выколоты.
  Недалеко поднималась и пузырилась рубашка другого. Рубашка в жёлтую клеточку, с короткими рукавами. Вырваны волосы, выбиты зубы. Рот широко раскрыт. Язык вырезан. На груди рваная рана, там, где сердце. Над раной вырезан прямоугольник, похожий на флаг с тремя полосками.
  Зрелище не для слабонервных.
Мне, бывшему военному, служившему во время событий во Вьетнаме, нечто подобное приходилось видеть. Но то была война.
Здесь же, на Украине, в мирное, казалось бы время…
 Впрочем, такое здесь уже было в начале двадцатого века, когда в России полыхала гражданская война.
 Мой дед воевал здесь с Петлюрой, и видел все зверства украинских националистов собственными глазами.
 Потом была эмиграция, мой отец родился уже в Америке, так же, как и я. И вот теперь мой черёд расхлёбывать всю эту хрень.
   …Я только что приехал с миссией миротворцев в бушующую Украину. Со мною моя подруга. Она журналист, итальянка. Мне поручили её сопровождать, а заодно и охранять.
С девушкой у нас сразу установились хорошие отношения. Девушка моей мечты,  как говорится.
 Но здесь  сейчас не до лирики. Политики закрутили новую Сирию, похоже. Мало им горячих точек…
 Вырвавшись наконец из Донбасса, несколько раз попав под обстрел яйценюковских байстрюков, здесь, в Киеве, мы немного всё же отдохнули и привели себя в порядок.
  Наш джип остановился на берегу Днепра, потому что Джоан хотела увидеть эту удивительную реку, о которой столько написано книг, картин.
   - Джоан, не ходи сюда. Здесь очень крутой обрыв.
   - А потом мы сможем остановиться возле воды?
  - Обязательно. Позвони пока, я проверю двигатель.
 …Нам разсказывали друзья о великих  водах Днепра, как они любят свою землю, как трудятся на ней. А теперь вот звоним по телефону Петру в Донецк, а связи почему-то нет. Что происходит?
 Тьфу ты, пропасть, не уследил. Она всё увидела с обрыва,- журналистская закваска.
 Но такие сцены всё же не для женщин. Увожу её поскорее, запихиваю в машину.
 У Джоан начинается  истерика. Я не знаю, что же мне делать…
 Гоню машину по трассе, подальше от Днепра.
 Вот они, материалы для прессы. Да только кто такое напечатает. Вот если бы рассказать, откуда они, что с ними произошло. Да уж, интервью, пожалуй, не возьмёшь. Без свидетелей. Впрочем, и так понятно. Официальный ответ будет один – жертвы сепаратистов. А вот почерк – почерк западенцев.
У кого же брать интервью. Разве только у самой Смерти…
Я невольно ухмыльнулся от такой мысли, но решил остановиться на ней. Представил, как бы это могло выглядеть. Ведь мы с ней давнишние приятели, ещё по Вьетнаму, где я просил её меня не забирать пока, объяснял ей, почему… И она тогда прислушивалась к моим просьбам.
 Да, если бы я мог поговорить со Смертью. Она бы мне всё разсказала. Кто есть кто, кто на чьей стороне, из-за чего всё это?
  - Ты думаешь, каково мне видеть это? – раздался голос. Рядом со мной, на переднем сиденье мчавшегося на максимальной скорости автомобиля, сидела Смерть.
  - Не удивляйся, ведь мы с тобой давнишние приятели, не правда ли? – обратилась она ко мне.
  Я кивнул, и посмотрел в заднее зеркало. Джоан находилась в полуобморочном состоянии, и явно не слышала нашего разговора.
  - Я подошла к тебе ещё там, на берегу Днепра. Я тебя там дожидалась. А ты меня и не заметил. Не заметил, что на берегу Днепра стояла Смерть.
- Тебя трудно не заметить, - сказал я. – Особенно, если не смотреть на тех двух, в воде. Хорошо хоть я не видел, как это всё произошло.   
- Сердце разорвалось бы. Меня рисуют скелетом, потому что глаза ослепли бы от слёз. А волосы у меня давно белые. С тех пор, как распяли Христа.
   Смерть перевела свой взгляд в другую сторону, на запад. Её голос звучал скорбно.
   - Есть ли предел злодейству? Я уже изнемогаю от чужой ненависти, - Смерть опустила голову, словно у неё закончились все силы.
 Вдруг я увидел себя в другой обстановке, и как- будто давно это было.   
 Ночь. Светит месяц. Слышу громкий стук собственного сердца. Кажется, оно готово выпрыгнуть из груди. Не хватает воздуха. Внутри словно кипит и льётся горячими волнами кровь.
  Кто- то ищет меня. Вот, они уже идут, выхватывают меня из тени забора. Я скрючился здесь, стал такой маленький, как ребёнок…
   Смерть внезапно вскочила и встала во весь рост. Рукава широко взметнулись чёрными птицами, обнажая жилистые руки. Сильные пальцы сжали косу, взметнувшуюся над миром.
   … Серый покосившийся забор замер от усталости, подпирая мокрыми слегами тщедушные досчонки. Чёрная кошка, извиваясь, проползла вдоль него, взрывая стальными когтями рыхлую землю.
   Люди. Лица.Ожидание. Напряжение. И вдруг дикая, душераздирающая боль. От неожиданности я громко закричал, я почти умер от боли… и очнулся.
   - Ты хотел взять у меня интервью? Я готова. Только для всего мира это будет очень дорого стОить. Ещё никто не осмеливался интервьюировать Смерть. И пусть никто другой не дерзает даже и помыслить об этом. Спрашивай.
   А я словно всё сразу позабыл. Только мысленно пронеслись картины пожара в Одессе, обезображенные обугленные тела, поруганные и истерзанные женщины, крики детей, плач…
   - Знаю всё, что хочешь спросить. Только скажи, знаешь ли ты хоть одно государство, сообщество, костел, синагогу, храм, монастырь, где в связи с последними событиями делом или постом попытались бы противостоять происходящему? Или собрали лекарства, средства, оружие для сопротивления злу? Нет? Вот и я не знаю пока. Ты скажешь, что это христианское общество? Сомневаюсь. Одни занимаются демагогией, другие выгадывают себе политический капиталец. Третьи убивают и насилуют. А в храмах по-прежнему молятся за власти и воинства, распинающие народ. Одного сочувствия мало. Делами веры спасается человек.
   Кроны деревьев зашумели, словно отвечая на странные вопросы.
  - А я скажу тебе сразу: если эти мои слова передаст хоть один человек другому, он уже спасётся. Потому что я скажу тебе правду.
   Закружились прошлогодние листочки под ветром, заныли волны Днепра, задвигался камыш в заводях, умолкли птицы.
   - Пришло время жатвы. Взгляни на это поле. Оно созрело. Ты жил ожиданием. Теперь увидь реальность. И всё же не теряй надежды.
   Передо мною открылось поле, похожее на карту мира. Каждый клочок его, каждый кусочек напоминал нарисованные на карте мира государства, с их границами, с их очертаниями. Нигде не было видно урожая.
   - Но ведь кругом уже всё скошено, - попытался возразить я.
   -Приглядись. Просто пшеница полегла.
   С высоты, на которую подняла меня Смерть, я увидел хаотичную картину полотна упавшей пшеницы, словно побитой градом.
   Среди золота колосьев ползали бурые твари. Пожирая зёрна, они изрыгали кроваво-серую гниль.
   Прямо из земли, из глины поднимались какие-то существа, похожие на людей, в китайских шапочках. Их тела были полностью пронизаны чёрно-сине-красными венами, как сеткой. Они поднимались над землёй, вставали на ноги и молча двигались, ссутулившись, в направлении заката. Их серые тела уже сливались с вечерней полутьмой, а потом и вовсе скрылись в ночи.
  Пшеница же приминалась тугими надутыми отвратительными сущностями. Они озабоченно ползали, подобно жирным вшам, и под их ногами засыхала сияющая красота Божественного урожая.
   Удивительно, но каждый надел имел своего паразита. На самом большом отрезке поля он тоже был один, этот паразит,  но странно размноженный. Казалось, что по безкрайним просторам бегают, снуют туда-сюда безцветные хорьки с лакейскими, хитрыми глумливыми физиономиями, с толстым брюшком и треугольным черепом.Только вместо лап у них были длинные тощие паучьи ноги, которые воровато запускались в обезсилевшую землю, шарили там, извлекали сверкающие камни и, протягивая сквозь моря, тихохонько опускали награбленное в огромную ржавую консервную банку. На сокровищах в жестянке сидел, высунув длинный синий язык, обросший неряшливой шерстью то ли тарантул, то ли мартышка, то ли красный, жадно раздувающийся хобот.
   Недалеко  от банки среди вод стояла огромная каменная баба с факелом в руках. Конечно, я сразу узнал её. Предмет национальной  гордости каждого американца.  Но что это было за зрелище! – О, Майн Готт!
  Внутри неё шла бойкая торговля оружием. Оживлённые жабы в смокингах переползали друг через друга. Скорпионы по очереди покусывали зевак. С хлюпом выпивалась чья-то кровь. Детские безжизненные тельца надевались на шампуры подобно шашлыку и со вкусом пожирались.
  Теперь там шло своё представление. Баба ходила, куда хотела. Океаны, горы, моря – ей всё было нипочём. В обнимку с долговязой Эйфелевой башней они сидели на Великой Германской стене. Потом – на Великой Китайской ( вернее, Русской) стене.
  Баба любила играть с рубиновыми звёздочками на Кремле. Вокруг неё сновали холопы, хватая налету объедки и убирая за ней дерьмо. А ещё она постоянно рожала. Каких-то уродов серого цвета. Яйцеголовых циклопов. Новую расу «золотого миллиарда».Нового Адома, в котором вместо бесов жили теперь демоны. Целью новой расы являлось уничтожение людей на земле. Все они прорывались во власть и устраивали войны, чтобы выполнить свою задачу. 
  Созерцая зрелище, я видел происходящее как бы чужими глазами.
  … Смерть долго молчала. Буря набирала обороты.
   - И всё же Адому и Еве не следовало есть это яблоко, - вдруг изрекла Смерть.
   - Почему?
   - Потому. Они узнали, что у них нет родины и не будет никогда.
   - А как же: « наследите землю…»?
   - А так же. Вот вам земля – сажайте зёрна, пасите скот. Вот вам «плодитесь и размножайтесь» - живите, как хотите.  В поту и слезах. И хлеб, и рОды. Потому что против Бога.
  Я опять увидел себя за рулём своего автомобиля. Наперерез мне мчался огромный и стремительный бронетранспортёр. Сейчас он сомнёт меня…
  Внезапно мы оказались в Египте.
   Смерть задумчиво провела рукой по голове Рамзеса Второго.  Статуя была похожа на послушного маленького мальчика, сложившего ручки на коленочках, и внимательно следившего за каждым словом и движением учителя.
   - Вот ведь – они были раньше – египтяне. Когда ещё не было Адома и Евы. И арийцы были раньше. Адом и Ева вышли из земли. Как это понимать? – Смерть внимательно посмотрела на меня. Я пожал плечами.
  - А так и понимай. Кто-нибудь возвысил свой голос в защиту простых людей, как их называют, русскоязычных, в Украине? Какая-нибудь страна? Чья-либо церковь или организация? Один Каныров. Что же молчит апостольская церковь? Или так же, как, когда распинали Христа, и апостолы разбежались?  Христос теперь – русский народ. И его распинают теперь на Украине. Лишь единицы честных священников служат Богу в Троице, но их голос тонет в какофонии «благословляющих» на братоубийственную войну с русскими  архиереев- автокефалов. И кто- то ещё за этим стоит. Дёргает за верёвочки своих марионеток. Президентов. Премьер-министров. Кричат о новых санкциях против России. А о главной санкции помалкивают. Главная санкция – это они сами. Новая раса, выведенная в аду, как 7,5 тысяч лет назад…
   Я подумал о Джоан. Она сейчас сидит в машине и молча смотрит в одну точку перед собой. Чем-то помочь ей надо. Но Смерть? Разве можно упустить такую возможность?
   - Ты скорбишь о Джоан?
  - Да. Как ты догадалась?
  - Слышу твоё сердце. И ещё ты думаешь о друзьях. Но многое непонятно не только тебе, но и всем в мире. Я же пришла к тебе, чтобы передать Слово Божие для всех христиан. Смертная опасность для каждого сейчас. Вам заповедано три дня строгого поста. Всему народу Христову. Чистота духовная и физическая. Не должно быть соединения даже между супругами. Всё, в чем возможно, каждый должен ущемить свои желания. Кто любит выпить, покурить, позубоскалить – остановитесь. Минута молчания во всём мире. Это не только в память о тех, кто погиб теперь, но и о тех, кто погиб на всех войнах. И на последней, когда погибло столько невинных людей. Чтобы это не повторилось сейчас. Это минута молчания для того, чтобы Бог сказал Своё Слово. И спас мир от третьей мировой войны. Спас землю, цивилизацию.
   При этих её словах чёрный тарантул в консервной банке за морем судорожно вздохнул. Его лапы почти не двигались, но привязанные за верёвочку марионеточные куклы, как бы учуяв желание властелина, задёргались, зашевелились, забегали, создавая иллюзию действия.
   Яйцеголовый суслик,- Яйценюк, медленно растягивая слова, с трудом разевал свой мёртвый рот. Его механический скрежет растёкся по интернету, по телеканалам, в пространстве вселенной. Слова подбирались с трудом, между ними повисали странные паузы.
   - Мама, это – мертвец! – закричал мальчик, случайно увидевший на экране остекленевший взгляд оратора. Малыш съёжился, а потом забился в плаче и рыданиях.
   - Это те санкции, о которых не знают простые люди, - мрачно констатировала Смерть. – Теперь я скажу тебе, а ты слушай и разскажи другим.
   Я оглянулся на Джоан. Она не видела нас и, тихо посапывая, уже спала. Её заплаканное лицо было растерянным, очень печальным. Хорошо, что она заснула. Милая моя Джоан.
   - Мало звать на помощь Бога и силы небесные. Надо дело. Воля и разум. Ермак покорил Сибирь, потому что войско было целомудренным. И сейчас каждому заповедано целомудрие, растворённое священным гневом. Только тогда вы сможете победить мировое зло. Архангел Михаил просил передать всем защитникам русских людей: мало стать за правое дело, надо облекаться в броню чистоты – помыслов, слов, дел. Все слова должны быть чистыми - со властью. Должна быть решимость идти до конца. Нельзя идти на компромиссы, это сговор с сатаной. Референдум не поможет. И обман будет со стороны врага,если с ним договариваться, потому что он убийца искони. Кто из вас захочет поставить себя на один уровень с нечистью? Надо освобождать свою землю, русскую, украинскую от бандитов, воров, насильников. Русский медведь проснулся – и враги его испугались. Есть один Закон – Божий Закон Любви. И если в Украине хоть один русский человек будет находиться в страдании, то все люди должны подняться ему в помощь. По Закону Любви надо защищать свою землю так, чтобы убийцы не могли найти себе места на земле. Божественная справедливость требует отмщения. Убиенные белогвардейские офицеры в Украине тоже не отомщены. Кровь Государя Николая Александровича вопиет ко отмщению. Сам факт того, что Украину отделили от России Беловежским соглашением, - пошли против воли народа и против Божественного установления. Всё сделали преступники новой расы – антихристы. И нынешние власти России такое соглашение признают законным и говорят, что на Украине власть пошла против собственного народа. Это неправильно. Это не её собственный народ – этой власти.Одно дело, когда человек встаёт за Веру, Царя и Отечество и поднимается на священную войну. Душа его спасается. Совсем другое дело – положить голову за какой-то там федерализм, референдум или республику с конституцией. Дело неблагородное и малопочётное. Русские сами должны решать свою судьбу. Если станете так – к вам присоединится армия.  Дальнейшее дробление территории – это неправильно. Нужно возрождение Империи и обращение за помощью к Царствующему Дому Романовых – Небесному и земному. А надеяться на власти Америки, Европы и России, что они решат вашу судьбу - неразумно... Это лозунги пораженческие и предательские. Не дальнейшее разъединение, а возрождение Русской Империи. И под эти знамёна станут все. Так говорил граф Федор Артурович Келлер, предательски убитый в Киеве. Россия может собраться только к единому знаменателю: единому природному царю. Выдвиньте такой лозунг – и вокруг вас соберутся лучшие силы России. Без Бога люди не смогут справиться, потому что это борьба с преисподним злом.
   Смерть продолжала:
 - Знайте, что силы зла призвали себе помощь из царства Аида. Это царство вызвано на поверхность земли заклинаниями жрецов. Теперь вы перед собой видите безликие существа, похожие на животных. Это результат многолетней  работы ЦРУ и других тайных организаций с демонами, которым дали человеческую плоть. По земле ходят новые Адомы – с ударением на первом звуке. И новые Евы. Это – новая раса искусственно выведенных человекоподобных, как это было сделано семь с половиной тысячелетий назад. Только тогда были выведены бесы в шкуре человека. А теперь пришли их князья – демоны. Это и есть тайная санкция. Это не люди. Они не знают жалости. У них нет человеческих качеств сострадания, милосердия. Они имеют задание убивать, и с ними ни о чём невозможно договориться. Они хотят убивать, чтобы уничтожить всех Христиан. И не только на Украине. Но никто об этом даже не догадывается.  Потому и тайна снайперов под страхом смерти не разглашается.
   Голос Смерти стал железным.
   - Я – сама Смерть. И мне решать, кто имеет право стоять рядом со мной и прятаться за мною, а кто должен лежать под моей пятой. Ангел Смерти никогда не был на службе у сатаны. И не будет.
   Смерть сурово тряхнула косой. Она взяла меня за руку и повела за собой. Её шаг был твёрд. По земле пошёл стон от её шагов.
    Словно Каменный Гость она ступала по планете, и клич её был подобен тягучему рёву океана, который слышен отовсюду. И в глубинах сердца.
   Она заглянула в окна Белого Дома. Долговязый человечек на шарнирах осклабился заискивающе. Его наглые глазки прикрылись голубыми веками, чтобы спрятать плёнку скорпиона. Мартышечье тельце дёргалось,  словно в конвульсиях. Он не видел Гостьи, но он чувствовал её!
   - Ты и так давно уже мертвец. Ты умер ещё в детстве. Но шаманы твоего племени вложили в тебя демона, сотворили из тебя зомби. Они знали, что делали. Нужен был антихрист. Кто- то должен был развязать третью мировую войну. Приставили к тебе других демонов, чтобы они помогали тебе, и охраняли. Твой развивался всё это время в тебе. Возрастал. Я знаю это, потому что я – Смерть забирала тебя в твоём детстве сама. Теперь же пришёл твой час. Ну-ка, покажи, на что же ты способен? Для чего тебя готовили, выращивая это мёртвое тело? Но покажи в моём присутствии.
  Существо спряталось за стул и моргало оттуда испуганными глазами. Человечек сидел в неудобной позе. Колени его ног поднялись над головой, он теперь был похож на летучую мышь, особенно смешно двигались оттопыренные уши.
   - Уходи, уходи, - шептали безсвязно его чёрные губы. Кости пальцев разрезали воздух прямо перед собой.
  - Ты, демон, боишься Смерти? Ну надо же! А я уж думала, что ты решил, что безсмертен. Где же твоя наглость, развязность? Как ты был храбр, убивая беззащитных людей! А помнишь того трёхлеточку-малыша из Сирии, который перед смертью сказал, что попросит Бога отомстить за него? Всем-всем, кто убивает. Пришёл твой час. И таких, как ты. Даже триллионы долларов никому из вас не помогут. Новой расой себя возомнили! А угодно ли это Богу, ты спросил? Ещё была надежда, что прежние серые покаются. Но они распяли Христа. Теперь вы все обречены на вечную муку. Хочешь убить тех, кто тебе не угоден? Бог мстит тебе, твоим потомкам и твоим предкам. Аминь. Потому что вы не имели права жить на земле среди людей.
   Существо заныло и, подвывая, поползло по персидскому ковру к двери.
   - Стой, мразь.
   Оно замерло. Прижало уши.
   - Замри.
  На ладони Смерти сидели души. Их было двенадцать.
  - Зачем тебе нужно было именно двенадцать душ?
Ведь они были безоружны. Каждый имеет право жить на земле – но – человек, не ты и не тебе подобные. Убивать на земле нет заповеди. Ты ради этого убил?
   Возле каждого человека оказалось по бриллианту.
  - Для ваших виманов не хватает топлива?
   Существо схватилось за карман. Вытащив коробочку, он открыл её и разинул рот. Она была пуста.
   - Двенадцать – это последняя жертва за 12 колен? Или за 12 апостолов? Значит, Христа – в обмен на сатану, 12 беззащитных людей – за 12 колен, а город Славянск- славный город славян – за евреев, убитых там Гитлером в годы нацизма? Я вижу ваши приготовленные и трубящие рога. Вы окружили христианский город со всех сторон своими мертвецами. И думаете разрушить его своими воплями, как древний Иерихон? Поистине, у вас нет мозгов, и вы не способны созидать. Все ваши планы можно предугадать, потому что у вас магическое мышление. Христос воскрес! А ваш отец сослужил вам плохую службу. Потому что проснулся русский медведь. Вы просто очень долго его дразнили. Да запретит вам всем Господь вредить русскому медведю.
  Внезапно огромная шкура убитого медведя, расстеленная на полу в овальном кабинете Белого Дома, поднялась на задние лапы. Она заревела страшным рыком, схватила ушастого и голенастого уродца, и вытряхнула из него нечто. Ещё до этого он умер.   
Я увидел страшное зрелище. Из шкуры, похожей на человеческую, вылезло неведомое существо. Оно было похоже на волосатую амёбу с маленькими красными глазками. Непостижимо быстро перебирая своими кривыми лапами, она вдруг задрожала, расползлась во все стороны и стекла в образовавшийся  сток. Оттуда пошёл нестерпимый смрад сероводорода, пыхнуло пламя и бездна закрылась.
   - Это шариковы. Над ними экспериментировали нацисты,  учёные послереволюционной России, учёные ЦРУ и прочее отребье учёного мира. На этом заканчивается моё интервью.
   Я оказался возле джипа на берегу Днепра. Джоан открыла глаза. Я тихо сел за руль.
   - Ты как? – спросила милая.
   - Люблю,- ответил я,-да, кстати, с этого момента мы начинаем с тобой поститься. Путь долгий. Я тебе всё успею разсказать.Имею прекрасный материал для интервью. Хотя лучше, наверное, назвать его репортажем.
   Машина шла по вечерней дороге обратно, к Донецку. Как там наши друзья?