Былое и думы

 Ни Роберт Шекли, ни поэт Волошин,
Ни те, кто был возвышен и опошлен,
Ни президентский рейтинг, ни премьер,
Развалистый, приплюснутый и лысый,
Ни звонари кремлёвские, ни крысы,
Ни Вольфович, заядлый пионер.
Ни многая из многих конституций,
Которой нужен дедушка Конфуций,
Ни русско-белорусский бутерброд.
Ни ожиданье новизны постылой,
Ни то, что будет, то, что с нами было,
Ни клан вождей, ни лапотный народ.
Ничто во мне с моей душой не сдюжит.
"Большая стирка" интерьером служит,
"Свобода слова" - ринг для антреприз.
Невежество, исполненное лести
Мелькает в кадре, топчется на месте,
А жизнь, как лизинг, денежный каприз.
Кто  точно в этой пляске хороводит?
Кто сталкивает, кто страну разводит?
Гуляет миф про инопланетян.
В Москве сидит светлейший князь Владимир.
А Русь всё та ж. Чуть атеист повымер,
Наехало заморских самарян.
Что Бог един, дельцы организаций,
Давно забыли. Бум приватизаций
Золотоносной жилой засверкал.
Пошли приватизировать кликуши:
Кто россыпи на море и на суше,
Кто славу проповедника снискал.
Жизнь заиграла красками рефлексий.
Сошелся с Папой Патриарх Алексий,
Делить решили землю и приход.
Волошин был Коктебелем обласкан.
И только Роберт Шекли не затаскан,
Воображенье двигает вперёд.