***

разреши мне сейчас растопить этот иней.
мои руки опустило
от тяжести мыслей.
сейчас просто такое время,
что, сколько не взрослей, мы стоим
на метр от пропасти, и,
когда случится лето,
ты всё забудешь,
будто всё было сном и притворством.
но так ли это?
здесь уже можно составить формулы,
записать и вычислить,
описывать кру;гом твоё величество.
когда я устану забывать,
выпишите мне сто талонов на блинчики.

ветер здесь звучит пианино
и напоминает о Японии.
летом вспомню ноты,
чтобы полетели по; небу. мои пальцы
будут перекладывать льдинки,
пока над морем
летают чайки Ливингстон,
а люди смотрят на них,
как на картинки.
я в порядке и дышу свободно,
как те самые чайки
смотрю на синюю воду,
даже ищу согласия с обществом.
только ночью иногда разбиваюсь
в подушках твоим одиночеством.
мне просто хотелось бы с кем-то
душевно вечерами пить чай. я надеюсь,
там ты ни о чём не думаешь
и не скучаешь. не скучай.

кто-то курит на вокзалах
и спит в аэропортах,
кто-то отчаянный,
кого непременно надо было провожать.
никто не видел, как я могу
закрывать глаза и
как умею ждать.

босиком искать лужи, ходить по земле,
по стеклу, тротуарам.
лето в этой стране обещало быть сухим.
и обещание сдержало.

время быстротечно рисует
мои портреты и волосы,
звучно раздуваемые ветром.
карандаш из моих рук временами
падает, когда я замираю
в оцепенении, вспоминаю
и молю о прощении и об ответе
хотя бы на что-нибудь.
камыши - слабые растения,
их ветер может быстро всколыхнуть.

мы нуждались в этом июле,
жадно полюбив осенний ветер.
мы молчали, тонули,
писали стихи о любимом поэте,
и в недрах души хоронили не грусть.

я вернусь в эту осень как-нибудь.
я непременно вернусь в это море.
мне нельзя без присмотра оставить
своё любимое томное горе.