Человек дождя

         Для меня наверно норма, эта полу- жизнь  в тени, где и действия экспромтом, с интересом ночи , дни... И немаловажен случай, что подвёл эту черту, не`кого спросить совета, а твой путь свернул в нору. Регулярно выпивая я обрёл обширный круг, в нём собратьев разношёрстных, подсчитать - не хватит рук! Все равны', примерный возраст, наших братьев и сестёр, не планируем на завтра и сближает всех костёр. Это массовое ложе не украшено ничем, а с другими так не схоже и убого,  между тем. В нём традиции так святы, что для всех это закон, если принято решенье и вердикт осуществлён. Так, простым голосованьем мы решали суть проблем, может весело поженим, или разведём затем. Праздники проходят бурно, где дешёвый алкоголь, чисто знает своё дело, иногда поссорит голь. Ежемесячные платы отчиняются в казну, в этом наша безопасность и спокойствие в скиту. Участковый благосклонен, хоть имеет жирный вид, мы ему перечисляем, иногда живём в кредит. Любит отдыхать в Египте, есть и шмара в дальний путь, вид пока её приличный, но в привычку ей бухнуть. И осядут наши деньги в ежемесячный платёж, счёт на карте подрастает, ему тратить невтерпёж. Вот и едет с этой шмарой, загран.паспорт ей купил, у неё и дома нету и не помнит, где он был. Телом хороша' деваха!, удивителен покрой, водку пьёт не просыхая, отдаляя сухостой. Мы зовём её Звездулей и она продлит нам жизнь, развлекается с ментярой за наш счёт,  в краю пустынь. А семья его под Курском, прежней родины завет, он практически не помнит и от близких писем нет. Мы его не осуждаем, нас изгнали и самих, да родня по нам не плачет,  да и мы, не из таких. Есть у каждого причина, по которой он - изгой, сердца сломана машина и для общества чужой. Нет нигде бомжей с рожденья и наверно не порок, что он пьёт без пробужденья, а повеситься - не смог. Обольют погуще грязью те, что рядом были с ним, называли его мужем и отцом, да братом им. Не поймут они той боли, что страдает он и сам, даже в шабашном застолье проскользнёт слезины грамм, где толпа ему подобных в ночь закатит балаган. И дворовую собаку каждый сможет накормить и погладить с сожаленьем, или блох передавить. Дети шумно поиграют, угостят мороженым, срежут колтуны, расчешут, станет вид ухоженным. Человеку нет поблажек!, отворачивают взгляд, с осужденьем и презреньем , матом, руганью гнобят. Нет прощения отбросам!, от них всюду грязь и вонь!, а гниющие болезни нам разносит шелупонь.
       Трещина, распад семейный, выбор очень невелик, из квартиры выгоняют, я годами не старик, только мрачен, неухожен, а в душе бессилья крик. Молча дочка проклянает, шипит гадко, как змея!, я уже и сам не знаю, есть в ней кровушка моя? Эти годы, что взрослела, на моих руках, плечах, она быстро позабыла и развеяла как прах. Всё отдам!, только не бейте!, чем попало по лицу!, и квартиру и машину, я на вас перепишу!. Второй год скитаюсь бом'жем, в чердаках нашёл приют, рядом голуби воркуют, снится дом, но там не ждут. Моей родины просторы не доступны денежно, я оплёван всеми сразу, только память - бережна. В детстве, летний тёплый вечер и накрапывает дождь, скоро градом разрозится, туча хлынет, что есть мочь. Мы босы'е, полу-голы, выбегали все во двор, громко радуемся каплям, а в ответ нам грома хор. И теперь с такой привычкой мне удобно ходить в душ, только лето стало редким, да и я - не мальчик уж...  Здесь саратников хватает и у всех чужая боль отражается печалью и на ранах,  та же соль. Попрошайничать привычно, а у некоторых стаж, ремесло несёт доходы, нам хватает и на блажь. Без бутылки нет желанья, можно даже не поесть, лишь бы выпить водки горькой и лимончиком заесть. А с лучком селёдочка, покрошили и укроп, да огурчики с мезиниц и со шпротом бутерброд. В этом лучшее лекарство от болезней и хандры и покажутся в богатстве стены брошенной дыры.  Зажирели в вашем ЦАО!!!, на помойку всё несут!, вещи новые, да с биркой, даже и не распаковывают.! Мы оделись тут с Алёшкой, нарядившись в женихов и костюмы и ботинки, надушились до краёв. А в утеренных кредитках, что находим мы везде, ключ ко многим ресторанам, что изысканны в еде. Привели себя в порядок и направились туда, где сегодня нас не ждали, поедим' наверняка. И заходим с важным видом мы в Ла'Прима (ресторан), засветили всем кредитки, быстро их убрав в карман. А халдеи оживились, прибежали ублажать, с двух сторон нам носят жрачку и пылинки с нас сдувать. Заказав коньяк богатый, самый лучший из меню, глушим и не запиваем, да бутыль ещё одну приказали распечатать, пригласили всех к столу. Персонал от удивленья стал назойлевей ещё, осушили ту бутылку, стали хлопать горячо. Да и мы не -Шиком бриты-!!!, гордо держим свою масть и едим и пьём вольяжно и не думаем сбежать. К сожалению угаснет этот вечер через час,  все довольны и напиты, чаевых все ждут от нас. Счёт приносят очень длинный, вкусный ужин удался', только цифры произвольны, от начала - до нуля. Мимикой невозмутимой предлагаем - "вызывать" и молчим с нахальным видом, продолжая ожидать. Разом все переглянулись и не поняли прикол, вот халдеи и уткнулись на изъеденный наш стол. Что таится в этом слове, после поняли они, "вызывать" им предлагали - полицейские огни! Настроение на минус, обломались в чаевых , отрабатывать придётся им до самых выходных. Хорошо гостей немного, с четверга на пятницу и скандал был незамечен, бить не стали пьяницу. Наши карты неплатёжны, им давно пора в утиль и бежать не видим смысла, в ресторанном зале штиль. Упакованы в машину с моим другом преданным, с нами рядом 2 халдея смыслом неизведанным. А наряд не удивился, только вида не подал', поздний ужин нам в привычку, нас он часто забирал. Приезжаем мы в Мещанский, в стиле пьяных женихов, громко нас обхохотали, мы для них не тот улов. В УВД мы отписались, что бомжуем много лет, брать с нас нечего при жизни, после смерти - лишь скелет, да и тот не будет нужен, а за ужин - денег нет. И халдеи обалдели, лысину протёр один, волосёнки облетели, когда был он молодым. С Лёхой хорошо пожрали и попили от души, люди тратят кучу денег, а под утро на мели. Экономят всю неделю, чтобы после отдохнуть, иногда недоедают, мало время и вздремнуть. Мы нажрали там под сотню, нас боготворили все и продажные халдеи бегали навеселе. А халяву очень любят, люди так устроены, присмыкаться им не сложно, может приспособленны...
      Я гляжу в окно решётки, очевидно будет дождь, он влечёт меня в дорогу и ведёт , как старый вождь. Завтра нас отпустят снова, посмеявшись напослед, мы конечно безобидны и до нас им дела нет. Им самим бывает скучно, нам попроще видимо, обезлюдились и души, очерствев с увиденного...
 А на будущей неделе, ресторан - "Не дальний Восток",  покорять своим сарказмом, дал себе уже зарок.