Ни бублика, ни пирога, ни вздоха
нам не оставил сумрачный Катулл.
На дальнем юге замерзает Кроха,
а подо мной хрипит пузатый стул.
И, Боже мой! Уже рука устала
записывать, усердно повторять
слова, слова о постоянстве кала,
о теле, что привыкло умирать.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.