На рождение сына

Ты пришел.
Сморщенный, красный и мокрый.
Ты пришел.
Ветры и птицы примолкли.
Вслушивались в необычайное:
Ты пришел.
Это в природе случайное.
Только галактики вечны.
Но ты пришел
И вот они уже очеловечены.

Ты моя Галактика, самая дальняя.
Не открытая, неизведанная, тайная.

Разве нет в твоих глазах туманности звездной?
Заглянув, вижу:
Наш мир изогнутый, многоосный
Они движут.

Упираясь беспомощными руками,
Во власти невиданного азарта,
Ты, как маленькая, змейка, рывками
Прорываешься в завтра, в завтра.
Сбрасывая с себя шуршащее
Наше прошлое и настоящее.

Словно поэму твои уста
Лепечут грядущие мировоззрения,
Великим союзом двух звуков "У - А"
Врываясь в сегодняшние сомнения.

Ты моя Галактика, самая дальняя.
Не открытая, неизведанная, тайная.

Устаешь, засыпаешь бездонно,
Притихнув в конверте одеяла.
Любовь моя велика, бессонна,
Но, задыхаюсь, мало!

Мало любви!
Чувствую, нет определенности.
Мало любви.
А раньше хватало влюбленности.

Как назвать нежность, которой тебя мерю?
Это, как предчувствие грядущего.
Это, как шагов звучание за дверью,
Как знакомый силуэт - для ждущего.

Это, как глоток воды в пустыне,
Хлеб из узелка.
Это, как бессмертие отныне
И во все века.

Мой маленький настройщик человеческих душ.
Динь-дон, динь-дон, дон-дон.
Как же прежде беден был и неуклюж
Чувств моих мажорный перезвон.

Видишь ты себя в игрушке плюшевой.
Вижу я себя, как в зеркале, в тебе.
Можно ли желать от жизни лучшего
И ходить с поклонами к судьбе?

Просыпаешься, голосок деловито звонок.
Губы в трубочку – значит, к груди подноси.
Грудь полна. Перекачивай всю, соси!
Вырастай из своих пеленок.
Вырастай из моей любви.
Из колыбели, моих рук вырастай.

Детской ручкой своей лови
Улыбающиеся добрые уста.

Сын! Сын! Сын! Сын!
Слышу, слышу со всех сторон.
Сердца крохотного часы
Принимаю за эталон.

Ты моя Галактика, самая дальняя.
Не открытая, неизведанная, тайная.