***

I.

я больше не буду ничего тревожить
в ожидании рая, когда лицом к лицу, а руки спаяны.
теперь достаточно твоего существования,
даже если за пластиковым стеклом. я смотрю, упиваясь теплом.
ненасытная душа нараспашку - большое недоразумение.
по закону, когда застёгнут на все пуговицы,
непременно наступает потепление, и даже если будешь с жару томиться, ни за что не распускайся, ты же знаешь,
что здесь тихо гуляет ветер-убийца.
и тогда пальцы станутся легче,
и на тебя навалится бесконечность,
тогда ты сможешь написать об осени, потому что жизнь
перестанет обрываться на коротком отрезке времени,
на таком, что даже не в неделю вмещается.
а у меня всё непременно прощается.
по теореме Виета найдём значение,
так убивается воображение. за стеклом по мою сторону
я живу среди моря и космоса. посторонись, я боюсь,
что на тебя это выльется,
много болезней на голову и истеричного голоса.
чьи-то квартиры пустуют ночами.
наполнить бы их ромашковым чаем.
а моя пустота - большая червоточина,
и её ничем никогда не заполнить, если только
не провести к твоему сознанию красную нить,
оставшись в одиночестве.
когда у меня не останется имени-отчества,
я потеряюсь в обществе Невского проспекта.
пять минут осталось до рассвета.

II.

солнцем, как маслом, заливает дороги и машины.
первая половина дня нещадно давит на нервы,
но я на остановке по стихам - и уже в другом мире.
в автобусе пахнет клубникой и мылом.
уже почти май, и пробуждаются светлые лица.
танцы под вальсы Шуберта уже позабыли листья.
а все свои песни возьми и засунь в карман -
они нужны лишь зимой, когда сердцем по снегу
случайно нашёл на капкан. сейчас из препятствий -
палящее солнце, но что мне оно, если твоё тепло
никогда, никогда не вернётся?

III.

на мне весь мир пересекается. моя незаметность
оборачивается сотнями зависимостей. что угодно,
только бы не ждать новостей. только бы не ждать.
не грусти, пожалуйста, и не болей, иначе я -
тысяча углей, потухших и сыплющихся чёрным.
мои правила давно полетели к чёрту.
одни и те же улицы в мыслях, по себе таких мёртвых,
но посредством меня в них будто стало много жизни.

и если кто-то служит отчизне, то я - коричневым высоким скалам.
не приходи ещё тысячу лет, чтобы сегодня меня, наконец, не стало.