Солдат войны

Посмотрел вчера программу, про участников войны.
И такая боль сковала! Сердце рвётся от тоски!
Уходили в неизвестность, уходили воевать .
Чтоб детей, родных и близких, от врага чтоб защищать!
Земля под жуткий звук метала, с тоскою пьёт людскую кровь.
А той войне, всё крови мало, зовёт другие жертвы вновь.
Война прошла, погибли люди но, не об этом, я сейчас.
О тех, кто до сих пор воюет я, написать хочу рассказ!
Смотрю как там, под Сталинградом, дивизион немецкий взят,
и во главе победы этой стоит Российский наш солдат!
Смотрю на немце, шмотки, тряпки, от страха жуткого лица,
и наш солдат, весёлый, бравый, победа красит молодца!
Вот так мы Русь освободили, через Европу всю прошли!
В Берлине мы врага добили и над рейхстагом флаг взнесли!

Так что ж меня так взволновало, когда кино, я посмотрел.
Когда, я ехал на работу, старик в метро один сидел.
Сидел он как-то не обычно, глаза всё прятал, в пол смотрел
и в этом старике я странном, лицо знакомое узрел.
Всё необычно в переходе, пиджак от юности годов,
медаль за битву Сталинграда.
Я видел это всё, в покров!
Я посмотрел в него, заплакал, солдата встретил я того,
который был под Сталинградом и репортаж был про него!
Сидел солдат тот в переходе, сидел и милостню просил,
на жизнь свою не причитал он, он не рыдал, не голосил.
Он кровь терял, родных и близких, в боях товарищей терял,
а после страшной той победы, в метро за милостню стоял!

Подсел к нему, разговорились и он в сердцах мне поведал,
как он войну прошёл когда-то и сколько горя повидал!
В боях в разведке, в Европе штурмов города, витал повсюду запах смерти,
он всю войну прошёл тогда!
И дальше всё как и должно быть, страну подняли из руин,
Голубку встретил в своей жизни. Вот так и стал жить, не один.
Очаг домашний свой построил, детей с Голубкой нарожал.
Война осталась в снах кошмарных, он жил за то, что воевал!
Летели дни, бежали годы и всё казалось хорошо ,
да только вот в судьбе на встречу, опять его, злой рок пришёл.

-Вот ты подумай. Он запнулся. Достал из сумки огурец,
махнул сто грамм и улыбнулся, продолжил начатый рассказ.
Народ шёл мимо, кто червонец и даже стольник кто-то дал,
а он сидел солдат победы, смущённый взгляд свой убирал.

-Так вот, с Голубкой, мы детей подняли, их было трое у меня!
Старшого, мы в Афгане утеряли, была ведь там тогда война!
За что погиб,  я и не понял, сказали, долг там выполнял!
Мой средний сын, был тоже призван, как полагается пошёл.
Присягу принял, верность, клятву и на Чечню, в войну ушёл!
За что такое наказанье, я провожал его не знал!
Да только в той войне Чеченской, Аркашу, сына потерял.

-Так вот скажи мне! Мы-то ладно, мы воевали за страну!
За что-же старшего Степана, на ту отправили войну!
Не знал я, что сказать солдату, чем боль унять его не знал,
а он махнул ещё стаканчик, продолжил душу изливать.
А люди мимо шли, бросали, кто десять кто-то пятьдесят,
да только то, что есть на сердце, в душе солдату не унять.
               
Меня уйти не торопил он, да я ему и не мешал,
а он, про третьего мне сына, что с ним случилось, рассказал.
Когда в стране начался кризис, ну ты-то помнишь те года,
когда всё из страны тащили и каждый был тут за себя.
Мой сын, Ванюшка чтобы выжить, оформил бизнес на себя.
Тянул он лямку хоть и трудно, но нам с Голубкой помогал,
ну в обще в том своём он деле, сам выживал и нас спасал.

Да только вот крутые парни, решили всё к рукам прибрать,
а он Ванюша, смелый малый и за себя мог постоять.
И мзду платить он отказался, горбом не стал он их кормить!
Да только с жизнью вот расстался.

Как тяжко мне! Не хотся жить.


Солдат сидел. Нет, он не плакал, и на судьбу не причитал,
а то, что дали в переходе, он для надгробья собирал.

Забыл я с ним и про работу, и про дела свои забыл,
мне стало дальше интересно, как он с Голубкой своей жил.
- Отец, - а что же дальше? Ведь ты же пенсию нажил!
Ведь ты же льготы в той Великой, себе на старость заслужил!
Ведь в нашем новом государстве в квартире новой должен жить!
И со своей Голубкой нынче, ты заслужил, чтоб не тужить.


Старик задумался не много, слезу утёр платком своим
и стал рассказывать мне дальше про беды, что случились с ним.

-Так вот, собрались значит вместе, на том погосте сыновья,
остались мы с моей голубкой в доме и нету внуков у меня.
Да вот беда одна не ходит, добить решила всё ж меня
и в ночь спалила с бабкой дом наш, остался след лишь от огня.
Собрали с бабкой по программе, бумаги все как стало быть
и с ней пошли в свою управу, жильё на старости просить.
И знаешь милый собеседник, закон-то есть! Но, он ведь там!
А здесь, у нашей местной власти стоит всё по своим углам.
С Голубкой со своей мы год ходили, и всё скитались по углам
и всё же нам коморку дали, и мы зажили с нею там.

- Хотелось нам как обещали и воду в дом и туалет
и в ванной чтобы искупаться чтоб легче было в старость лет.
Ходили мы с ней по начальству, чтоб по закону это дать,
да где ж нам денег было взять с ней, чтоб за всё это взятку дать.
Зайдёшь куда ни будь к начальству, чтоб не большую справку взять,
а он ещё пошлёт куда-то, чтоб там по выше подписать,
а там сидит такой начальник! Его и глаз-то не видать.

Ему до нас с моей старухой, того и вовсе наплевать!
И то жильё, что по закону, давно сумел уж он продать!
И что же дальше с тобой было? Случилось что, с тобой отец?
И он сказал мне как Голубку, смерть забрала под свой венец.
Сидел я рядом, дальше слушал и думал, ведь закон один!
А он рассказывал мне дальше, про жизнь свою не голосил!
Не причитал, не клял кого-то, достал тихонько огурец и стопку пропустил
в себя он, такой вот бравый молодец.

Свою Голубку схоронил я, и скоро мне туда пора.
Заждалась там меня Голубка, заждалась там меня она.
А чтобы было честь по чести, чтоб не стыдливо там лежать,
купить надгробие успеть бы, вот и пришлось мне тут стоять.
А цены-то, они какие! Да разве ж с пенсии мне взять!
Вот и приходиться под старость, мне в переходе тут стоять.

Весь день прослушал, я солдата и на работу не попал,
пришёл домой, душой я плакал, я за него переживал.
Простой солдат, обычный парень, войну всю вынес на плечах,
а он стоит там, в переходе, на деревянных костылях.
И равнодушье в кабинетах и унижение в дверях,
за что, такое вот солдату! Такие слёзы на глазах!

Они ж за нас тогда страдали, такую боль перенесли,
чтоб лучше мы сейчас здесь жили и жить им в старость помогли!
А их гоняют в кабинетах, и сверху вниз на них глядят.
Так пусть они хоть напоследок, Заботу нашу ощутят.

Сижу, смотрю я телевизор, а там обычный репортаж,
про сказки, там, за заграницей и всплыл какой-то там типаж.
Холёный весь, в большом убранстве и жизнь его, не жизнь, а Рай!
В улыбке с белыми зубами, халат от золота блестит,
и смотрит на меня глазами, он, на нерусском говорит.

Годами выглядит он так же, как собеседник мой в метро,
да нет, такого быть не может, в лицо смотрел, мне пленник тот.
В глазах моих застывший ужас, я не поверил в это сам!
Два персонажа в день я встретил, и рассказал всё это вам.

А вы уже, кто как рассудит и кто как правильно поймет.
Один склониться на колени, другой от жадности пройдёт.
А третий и забудет вовсе, он не коснётся этих дел,
сидит себе какой-то старый, такой видать его удел.
А в телевизоре посмотрит, такой холёный персонаж. 
Вот это жизнь! Вот это роскошь! Себя хлестнет он по глазам.

А я скажу! Не в этом дело, российский дух не победить!
И нас, с такими молодцами, Россию нашу, не cломить!