Весна

Посмотри на меня, я трава на асфальте,
я растаявший снег, убирающий грязь;
я восторженный взгляд, находящий на карте
удивительных судеб бесплотную связь;

я воскресный туман над ожившей водою,
над изгибом черты, устремлённой в моря.
Посмотри – я во всё погружён с головою.
Мир от плена очнулся. Очнулся и я.

Посмотри – я донёсшийся окрик предместий
до сокрытой под шпилем души городской.
Как газеты кидает, приносит, как вести,
неразбавленный ветер слова и прибой.

Площадь вся сожжена, пристань переодета
тем, кто вдруг забежал и взорвал тишину;
тем, кто требовал, звал беспощадное лето,
в каждом света мазке находя глубину.

Посмотри, как свернуло в рулон перспективу,
сделав дыркой своей дальнозоркой трубы;
как пейзаж занесло, затащило в лавину
представлений театра, греха и воды.

Вот и ты сам не свой, вот и ты ощущаешь,
приближаясь к воронке, гул пьяного дна;
вот и ты в эту бездну с улыбкой ныряешь,
исчезая из вида… Приходит весна.

Облака пухлогубы, полны устремлений
и (наивны, как старцы, мудры, как дитя)
проплывают над пробитым часом спасений
одиноких иллюзий, летят, шелестя

тем, что более плотно – собственной тенью.
Выбегает во двор сумасшедший, вопя,
что он всё осознал, что он был приведеньем,
что он снова родился и любит себя.

Выбегай же и ты, посмотри – всё в движенье:
речь профессора, губы, друзей хоровод,
ореолы любимых, ошибки творенья
или стихотворения, бабочка, кот,

хлопок неба, сюита оставленной речи,
вечной двери хлопок, балюстрада живых
и созвездиё мёртвых, ладони на плечи…
Пустошь целой вселенной промолвила в них.

Говори, говори…Тереби край, изнанку
непонятной хламиды. Иди с далека,
создавай для безумия хитрую рамку,
раздвигая границы объектов слегка…

***

И когда всё сгорит, без ума и без боли,
без намерений сжечь, нам останется свет
одинокой и краткой, но искренней роли
той, которая дарит поэзию лет.