Уже коснулась тень

Уже  коснулась  тень  вечерняя  квадриг
Последние  лучи  играли  в  колесницах
Верней  в  их  спицах
Лишь  ласточки ,  презрев  теней  вериг
Летали  молнией ,  то  вверх ,  то  вниз
В  своей  квадриге  свежесть  лёгкий  бриз
Принёс  от  моря ,  и  опять  пропал
Скрываясь  в  складках  нежных  опахал
Ближайшей   пальмы
Прощальный  поцелуй  луча ,  коснулся  нежно  смальты
Открытых  окон. Над  портиком  дворца
Мелькнула  тень
За  ней  другая ,  открытых  сень
Ночи  к  себе  их  звала
Задумчиво  сидел  Тиберий ,  в  мысли  погружён
Из  Иудеи  далёкой  гонец примчался
С  дурною  вестью  о  казни
То ли  пророка ,  то ли  философа
И  словно  бы  сквозь  сон
Слова  летели  логосом:
"Распят ,  распят ,  распят,
Нет, нет, нет"
И  отражаясь  от  портала  слов
Звучало  вновь: «Свят ,  свят ,  свят ,  свят
Свет ,  свет , свет , свет»

Что  там  случилось? Кого  казнили  там?
И   почему  тоска   сплетает  с  этой  вестью
Оферту  мрачную,  как  подлость  со  спесивой  лестью
Шагов  империи,  тяжёлый  след
Гонец  доносит , что Пастырем  себя  он  называл
Но  пастырь  я
И  к   пастве   я  совсем  не  строг
И со  своих ,  я  не  сдираю   шкуру
А  лишь   стригу
И  строю. Не  счесть  дорог
Перед  сенатом  не  сгибаю  выю
Однако ,  что  за  тоску  принёс мне
С  этой  вестью  гонец
О Боги , боги , придёт  всему  конец
Что  лавр  сей  власти ,  когда  довлеет  страх
Всё  суета  и  прах …
И  что  мне  мрачный  сей  «постфактум»
Коль  казнь  над  Пастырем  вы  закрепили  фактом
Беспомощности  вашей
И  в  этом  манускрипте  страшном
Все  ваши  имена   останутся   пред   Богом
Как  и моё …
Кто  б  ни  был  он ,  сей  пастырь  предан  вами
И  он  велик ,  коль  вы  его  казнили, за  то  что
Пастырем   себя  он  называл
Не  паства  предала ,  а  волки
И  он  не  к  ним  взывал
А  к  пастве ,  сбитой  с  толку …
Наместник  там  Пилат …,  с него  и  спрос
Пусть  умывает  руки
А  я  останусь  здесь ,  в  Мизене
Подальше  от  людей
С  их  страшной  мизансценой