О личном

Угол в комнате уютный.      
Телевизор, стол, диван.
На диване я беспутный,
От затворничества пьян.

Ни жены, ни юной стати,
Ни любимой детворы.
Сам забрался на полати
Приживалой. До поры.

Прогоняю думы. Сердцу
Не даю за погоревать.
Так бродяжке-погорельцу
В жизни нечем фартовать.

Не заглядываю в душу,
Не кляну убыток свой.
Не тушуюсь, просто трушу.
Глянь и тронусь головой.

Пересыльный на этапе,
Всё своё ношу в себе.
Бог - отец. Ему, как папе,
Расскажу я о судьбе.

Оглушая мир молчаньем,
На ладонь клонясь виском,
Расскажу остывшим чаем,
Недоеденным куском.

Той улыбкою особой,
Без которой чахнем мы,
Расскажу про тайну гроба,
Полонившую умы.

Жук-точильщик, скрытый в склепе,
Пожирающий свой склеп.
Отвратительный, нелепый,
Расскажу, каков мой хлеб.

Утоляю жадно голод
Домовиной вековой,
Строю свой волшебный город
Виртуальности живой.

Смело сталкиваю грёзы
Двух столетий: классицизм
Эрудированной прозы,
Постсоветский модернизм.

Телевизор мне - обуза.
Он один, кого терплю.
В нём живёт залог конфуза,
Почему я крепко сплю.