Были пылью мы, были точкою

                1.
Сумасшествие, помешательство,
может,  инопланетная корь?
Ни над кем никогда не сжалится
неземная падучая хворь;
кем, когда к нам сюда занесённая,
где её старый добрый Свет?
Обречённые или спасённые
мы «напАстью» иных планет?
Начинается часто исподволь,
с небольших нарушений сна,
с непонятной тяги на исповедь,
где грехи отпускает Она.
А потом… А потом по-разному,
но всегда – сильный жар и бред…
До чего же она заразная,
эта хворь… И вакцины нет… 

                2.
Есть одно лишь противоядие,
так нам знающие говорят:
по канонам гомеопатии               
защищает от яда – яд;
развести его (можно водкою,
только где море водки взять!),
чтобы яд
                лысый хрен с бородкою
не сумел там уже отыскать;
и в предельном таком разведении,
натощак, принимать по утрам –
разведённое напрочь общение
до молекул раздетых дам.
Лучше сразу серпом ли, скальпелем,..
чтоб другим неповадно впредь
жить, считая, сбиваясь, капельки,
отмеряя любовь и смерть.

                3.
Сколько нас этой «хворью» выжжено,
всюду – брустверы, рубежи.
Только больше нас всё же выжило,
пики кризисов пережив.
И, воистину, диво-дивное:
оклемались едва, и вот,
засвербело вновь за грудиною,
словно мартовский водоворот.
Следом память цепною сукою
заскулила, срываясь в рык.
…Кто-то издали зря аукает,
я аукаться не привык.
Прежний опыт – тельняшкой ношеной,
полосатый, линялый щит…
Всё постирано, ровно сложено,
жалко выбросить. Пусть лежит.

…Были пылью мы, были точкою,
просто небылью в пустоте,
стали мы стихотворной строчкою,
посвящённой любви – мечте.