Лебединая песня. Цикл стихов

Покаянный стих

К вершинам твердо держим путь
И поднимаем флаг.
И ждем от возраста, отнюдь,
Не пенсионных благ.
Уже в висках нагорный снег
Сверкает как слюда.
И сверху видит человек
Цепь своего следа.
Он может даже  прочитать
Те строчки в толще льда,
С чем суждено ему предстать
В День Страшного Суда.
Что в жизни доброго свершил?
Что важного узнал?
Не слишком много ли грешил?
Не мало ли страдал?
За землю грешную в крови,
За небеса в дыму.
За все деяния свои
Ответим мы Ему.
Но все же подводя итог,
Всех дел своих земных,
Знай, что простить готов нас Бог
За покаянный стих!

Завещание

Я завершаю путь свой крестный,
Как и положено бойцу.
Даю идущим следом место,
Пусть жить им будет интересно
До приближения к концу!
И, круг последний завершая,
Спешу наследство передать.
Обиды всем врагам прощаю,
А вам, друзья, я завещаю
Хранить Отчизну словно мать!
Мы все прописаны по месту
Рожденья или жития.
И наши имена известны
Всем тем, кому мы интересны,
Сексотам, шпикам и друзьям.
Про вас написана «телега»:
Начальству пишет аноним,
Что вы опаснейший коллега
И никудышный семьянин.
Все поднадзорны в этом мире,
И если ты забрался  в глушь,
Не забывай, что на «Стихире»
Есть круг, следящих в тайном клире,
За состояньем наших душ.
Мой друг, поэт! Мы душ не прячем,
Мысль, обнаженная, как меч,
Дарует жизнь впередсмотрящим,
И наполняет сталью речь.
Нам дарит силу Русь святая,
Должны свой долг отдать и мы.
Как наши прадеды считаем,
Что надо жить не зарекаясь,
Ни от тюрьмы, ни от сумы.
Наполни голос словом страстным,
Войди для проповеди в храм!
Пусть станет смысл народу ясным,
Пусть станет жить в стране опасно
Лжецам, тиранам и ворам!

Ромашковое поле

Снова землю украсило лето
Мать-земля! Ты начало начал.
Светит поле ромашковым светом,
Мой последний, надежный причал.
На ромашках девчонкой гадая,
В этом поле у тихой реки,
Отрывает судьба, обрывает
Дней моих золотых лепестки.
Скроет землю как вестник разлуки,
Белый-белый ромашковый снег.
По нему мои дети и внуки
Как ручьи, начинают разбег.
Смех веселый и быстрые речи
Пусть судьбу мою дальше несут.
И сердечки ромашек   как свечи
Вновь на белой земле прорастут!

Дыхание вечности.

Вот, сорванный колючим, плотным ветром,
Лист пролетел, как пуля у виска.
Собрав все силы для последнего броска,
И я, уже оторванный от ветки,
Лечу стремглав до вечной той отметки,
Где радость и смертельная тоска.
Мой милый друг! И нас срывают ветры.
Где вечность, там сплошная круговерть.
В ней кружатся года и километры,
Танцуют вальс, обнявшись, жизнь и смерть.
Исчезнет все, и все родится снова.
Что было с нами, будет и без нас.
Дыханье вечности – поэзии наказ.
Твори поэт! В начале было СЛОВО!

Авель и Каин

Пока сосна смолистым языком
Ласкала край пурпурного заката,
Ждал Каин сна единственного брата.
И сердце наполнялось холодком
В предчувствии свершенья святотатства.
Но все еще, пока что, узы братства
Теснили грудь и мучил в горле ком.
Взошла луна, и туча набежала,
На время скрыв серебряный парад.
Вот Каин тронул рукоять кинжала,
Увидев, что заснул спокойно брат.
Рука его уже не так дрожала,
Как  это было пять минут назад.
Вновь сталь клинка заворожила взгляд.
«Готов ли ты к ужасному злодейству?» -
Какой-то голос внутренний спросил.
И понял Каин – нет в нем больше сил,
Противиться бесовскому решенью.
И сам себе он был уже не рад,
Он чувствовал, что больше он не брат,
А мертвая машина для убийства.
..............................
Поэтому отбросим все витийства
О том, кто в преступленье виноват.
Что значит – отказаться от любви,
Прочь, из души вышвыривая Бога?
Ведь дальше ждет убийц одна дорога,
Дорога, что приводит прямо в ад.
Ослепла ночь – свершилось преступленье.
И Авель захрипел в своей крови.
Век Каину не будет искупленья,
Прощенья, состраданья и любви!

Слово вечного странника

Стараюсь жить, как песню петь –
Дружу с любовью и удачей,
Пытаюсь сердцем обогреть
Скорбящих пред Стеною Плача.
Глухим предчувствием томим,
Я разговариваю с Богом,
Как древний странник-пилигрим,
Присев пред дальнею дорогой.
Все мысли словно хлеб просты,
Чужда молитве многословность.
В ней свет небесной красоты –
Смиренье, мудрость и готовность!
Спасибо возрасту за все –
За счастье, за любовь к наукам!
Мы поживем, мой друг, еще,
Чтоб передать свой опыт внукам!
Когда они окрепнут в нем,
Приняв, как дар, секрет урока.
В мир бесконечности шагнем
Легко, без страха и упрека!

Плач по меньшему брату

Рубит корни стальная лопата.
Слезы душат, хоть волком вой.
Рою могилу для меньшего брата –
Вот он, лежит под зеленой сосной.
Его я укутал своим одеялом,
Пихтовою лапкою сверху укрыл.
И даже игрушку, которой играл он,,
Уже в изголовье ему положил.
Что же так сердце сжимает отчаянье!
Ведь хороню я всего лишь твой прах.
Будешь ко мне приходить ты ночами
И появляться в неведомых снах.
Буду от счастья во сне я смеяться,
Будет в костре разгораться огонь.
Будешь душой ты ко мне прижиматься,
Теплою мордой толкаться в ладонь.
Только под утро глаза я открою,
Сердце стучит и по коже мороз;
Где-то на улице жалобно воет
Кем-то забытый и брошенный пес.
Брат не грусти! Ведь осталось немного
Выть по хозяину и тосковать.
Скоро и мне собираться в дорогу
И за тобою, мой друг, поспешать.
И, позабыв все обиды и беды,
Мои человечьи и песьи твои,
Вместе пойдем мы по лунному следу
К Божьему свету вселенской любви.
Сладостным пеньем и музыкой манит
Этот забытый, неведомый край.
Вечным второе свидание станет,
И обретем мы потерянный рай.

Покаяние

Тянет плоть меня к земле,
А душа стремится к небу.
Вечность не считает лет,
Уходящих в небыль.
Тянет тело во грехи,
Господи! Прости мя!
А душа творит стихи,
Славит Его имя
Срок придет, и я уйду,
Как вода в песочек.
А душа родит звезду –
Вечности кусочек.
         
ОЖИДАНИЕ

Как знать, кому чего судьба подарит?
Веселых больше или больше дней гнетущих.
Все знают, как нас быстро время старит.
И все-таки на свете столько ждущих!
Тот старта ждет, а эта ждет финала
Цепочки бед, ждет новых дней беспечных.
Всему есть в мире свой конец, свое начало.
И только ожиданье бесконечно.
Всему есть время, и всему есть место
Жизнь рвется на отрезки нитью тонкой.
Ждет свадьбы с нетерпением невеста,
Ждет мать рожденья первого ребенка.
И вы, друзья, мне на слово поверьте!
Когда устав от тысячи болячек,
Старушка молит Бога дать ей смерти,
То ждет ее ночами, тихо плача.
Проходят дни – в итоге ожидают
Уж не земные, а небесные преданья.
Как снег печали прежние растают,
И ожидание предстанет оправданьем.
Иначе взглянем на разлуки и измены,
Уценим все, чем дорожили в жизни прежде.
Лишь ожидания незыблемые стены
Дороже станут - памятник надежде.
И если вы внимательно прочтете
Простое словно хлеб стихотворенье,
То, может, мудрость жизни обретете,
И даст вам Бог Надежду на спасенье!

Ностальгия

Где ты детство мое незабвенное?
Где наивность и яркость картин?
Детство тяжкое послевоенное –
Восставала страна из руин.
Голоса у птенцов были звонкими.
И сердца, словно бабочки нежными.
Мы ручонками детскими тонкими
Собирали с проталин подснежники.
А на пасху вдруг ветер по-летнему
Бушевал, как речной ледокол.
Куличи, да цветочки те светлые
Украшали наш праздничный стол.
Не забыть руки теплые мамины,
Что по детской скользили щеке.
Где ты мама? Дорогами тайными
Силуэт твой бредет вдалеке.
Где ты юность с мечтами заветными,
Где щемящая душу печаль?
Любовь первую, безответную
Скрыла лет пролетевших вуаль.
Все со мной теперь – опыт и знания.
В трюмах памяти груз дорогой.
Жизнь уходит в воспоминания,
Словно дождик в песок золотой.
Улетают прощальными звуками
Те мелодии прожитых лет.
Жизнь теперь продолжается внуками
Ночь сменяет закат на рассвет.
А года все снежком белым стелются,
И светлеет зимой голова.
Все метет, заметет метелица
Листья кленов, дела и слова.

Детство
               Светлой памяти мамы

Мне память ласковая детства,
Как скрытый снегом легкий след,
Но никуда уже не деться
От опыта прожитых лет.
О, детство!  Кончилось когда ты?
Свет оплывающей свечи...
Я слышу как гремят ухваты
И как огонь трещит в печи.
Стреляют звонкие поленья,
Пылает праздничный салют.
«Сегодня мамин День Рожденья!»
На стенке ходики поют.
Еще темно и полусонно.
Такая ранняя пора!
А мама двигает заслонкой,
В заботах с самого утра.
Вот в хлев спешит – подойник звякнул,
Вот цедит в кринки молоко.
И все-то делать ей приятно,
И все бегом, и все легко.
То скрипнет дверь, дохнув зимою,
То об пол россыпь звонких дров.
Дух сладкий теста, запах хвои
И маринованных грибов.
Сквозь полынью замерзшей рамы
К нам месяц выставил рога.
Проснувшись, слышу голос мамы:
«Съешь сын кусочек пирога!»
По волосам тихонько гладит
Меня шершавая рука.
Я улыбаюсь, с печи глядя,
Еще ребенок я пока.
Воспоминаний телеграммы!
Как дорог теплый ваш привет!
И до сих пор мне голос мамы,
Как тихий заговор от бед.
Вот почему твержу упрямо,
Отыскивая в прошлом след.
Благослови, о Боже, маму!
Дай счастья ей и долгих лет!

Любовь не умирает никогда!

Любовь не умирает никогда.
Возможно ли, чтоб умерла звезда?
Чтобы погасло Солнце жизни нашей?
Чтоб умер стих, подаренный Наташе?
Уходят поезда и корабли,
И самолеты рвутся от земли.
Уходит сон, уходит даже страх.
Все вечность обращает в тлен и прах.
Пусть тешат себя властью короли.
Их тоже ждут объятия земли.
Все в мире смертно, только не любовь.
С ней факел жизни вспыхивает вновь.
Созвучия – любовь и в людях Бог –
Не замечают люди средь забот.
Он в нас с тобой и греет нам сердца,
И потому нет у любви конца.
Когда-то улетим с тобой и мы,
Как журавли в предчувствии зимы.
Любимая! Зачем о том грустить?
Любовь и жизнь нельзя похоронить.
Мы навсегда останемся вдвоем;
Ромашками на поле прорастем,
Или взойдем рассветною зарей –
Я вечно буду рядышком с тобой.
Как ветер и зеленая трава,
Как в этих рифмах, чувства и слова.
Как вечно рядом берег и вода.
Любовь не умирает никогда!

Мой полет.

Как жаль, что пролетает быстро
Вся прелесть красок, звуков нот!
Там радужное коромысло,
Здесь пламенеющий восход.
Свист леденящего полета.
Сиянье звезд – мерцанье лет.
И за хвостом у самолета
Туманной дымкой тает след.

Застыла Речь, и все Пророки немы.

Застыла Речь, и все Пророки немы,
Здесь все идет к печальному концу.
Лишь звезды чертят праведные схемы
Той жизни, что пригрезилась Отцу.
Адажио сменяется анданте,
Темп все быстрей, вот скачет модерато.
Кровавые бандеровцы-мутанты,
Как Каин, вожделеют смерти брата.
И снова те шакалы точат зубы
На Русь Святую – как не раз бывало.
Им трупный запах славы душегубов
Горилки слаще, и борща, и сала.
И жаждущие власти, славы, лавров!
Фашисты вновь идут на коммунистов.
А по ночам над Киевскою Лаврой
Летают черти с хохотом и свистом.
Сгнил парус под свистящими ветрами,
Швы разошлись, и с треском рвутся нити.
Сам Бог не знает, что же будет с нами;
Майдан лишь эпизод в цепи событий.
Усталостью ложится всем на плечи
Безвыходность. Грехов не искупить.
Безумия история не лечит
Ей проще книгу новую открыть.
Копи, скупец, звенящую монету!
Пей кровь палач, не ведая поста!
Судьба злодеев, как и жертв, проста.
Придет Иисус, чтоб вновь явиться свету.
И жизнь начнется с нового листа!

Печали раскаленная печать

Печали раскаленная печать
И боль такая, что не видишь свету.
От боли этой хочется кричать,
Да воздуха для крика в легких нету.
Так манят детской памяти места,
Как журавлей весною манит небо.
Но страшно там зияет пустота,
И кажется, ты здесь не жил и не был.

Печальное

Еще не пройдена черта
На поприще исповедальном.
Но ледяная пустота
Уже сквозит в дожде печальном.
Течет небесная вода
В земное море нашей грусти.
И кажется, что никогда
Печаль на волю не отпустит.

Как прекрасно, мгновенно и чудно!

Как прекрасно, мгновенно и чудно!
Словно ночь просидел у костра.
Я не понял, кто есть и откуда?
А уж с миром прощаться пора.

Жизнь прошла, пролетели все годы
Белым снегом и мелким дождем.
Так хотелось любви и свободы,
Все надеялся: «Что ж, подождем!».

Только с неба слетел белый Ангел
И позвал, не дождавшись утра.
«Ждут, - сказал он и крылья расправил –
С белым светом прощаться пора!»

Миг последний – нельзя суетиться.
Белый свет пусть  грустит под окном.
Панихиду прощальную птицы
Там выводят, не зная о ком.

Ах, любимая! Вздох мой последний
И последняя мысль, о тебе.
Пусть хранит тебя сын и наследник,
Как хранил я в счастливой судьбе!

Ты не плачь, что с тобой не простился,
Растворился в луче голубом.
Я не умер, я просто смирился
И вернулся в родительский дом.

Я уже ни о чем не жалею,
Не тоскую уже ни о ком.
Здесь ли я или там, где светлее?
В мире дальнем и в мире ином.

Что в том трепетно-синем сиянье?
Где уж нет ни друзей, ни врагов.
Все слились как вода в океане,
И не надо делить берегов.

Здесь все те, кто ушел издалека,
Из прошедших и   давних веков,
Жизнь прожив, или сбросив до срока,
Как не нужную тяжесть оков.

Будто не было век расставанья,
Мир вам, мама, сестра и отец!
Все слились как вода в океане.
Все мы вместе теперь, наконец!

Бог, творец непрерывного чуда,
Благодарность и слава тебе!
Все вернемся туда мы, откуда
Ты призвал нас к любви и к судьбе.

Потери и обретения.
 
Теперь уже не сможешь жить беспечно.
Шаг в темноту из ярких детских снов,
Где вдруг из ничего всплывает НЕЧТО
Всю душу, потрясая до основ.
И что с того, что жаждешь обретенья?
По своему, потери хороши.
Знай, обернутся умершие тени
Грядущим обновлением души!
И все, что ускользало, плыло мимо,
Как в ледоход нагроможденье рифм,
Все то, что было век невыразимо,
Вдруг обретает четкий алгоритм!

Adagio

Прошу взыскательного читателя не судить строго.
Это всего лишь попытка поэтической интерпретации бессмертного творения Томазо Альбинони http://poiskm.com/sound/9e54924512
   
Бог в помощь вам, «цари природы»!
Кто вы без помощи моей?
Ракетодромы и заводы
Из вас не сделали людей.
Я – Бог, но я имею сердце,
Чтоб мир создать, я столько сил
Истратил, но единоверцам
Всегда на помощь приходил.
Когда рождалась войн химера,
И смерти род людской служил,
Свой Светлый Дух в уста Гомера
Предупрежденьем я вложил.
О, люди! Чтоб вы в мире жили,
Я вам глаза на мир открыл.
А что со мной вы сотворили,
С тем, кто один лишь вас любил?
Сжигали тысячи несчастных,
Веками стлался смрадный дым,
Сходились в сечах рукопашных
И всюду с именем моим?!!!
Был в кельях ладаном и воском
Мой лик до черни закопчен.
Но грех ваш мной в твореньях Босха,
Как в зеркале запечатлен.
Ваш демон захватил полмира,
Коварством разум заселил.
Страдая, я послал Шекспира,
Чтоб ваши души исцелил.
Не вняли вы словам пророка,
Подняв себя на пьедестал,
Во власть безумства и порока
Все глубже род людской впадал.
Когда над бедностью гонимой
Сомкнулся алчности обвал,
Мой Дух из скрипки Паганини
Небесным звуком восставал!
Болит душа, и сердце стонет,
И слезы льются вновь и вновь.
Услышал сын мой, Альбинони
И муки Бога и любовь.
И после, на Руси, на Невском
За тяжких грешников в крови
Страдал мой ангел Достоевский
В моей сияющей любви!
Нет злу конца и нет начала,
Как будто мир сошел с ума,
И голосом моим кричало
О правде сердце Шукшина!
Вы все во власти злого рока.
Уже не в силах я помочь
Тем, кто в моих святых пророков
Бросает грязь и гонит прочь.
И вот уж алчные злодеи
Готовят, потонув во зле,
Ужасный, судный День Помпеи
Всему живому на Земле.
В последний, страшный миг сознанья
К чему стенанья и мольбы?
Не божье это наказанье –
Себя убьете сами вы.
Я в вас вложил себя.
Нетленный, мой лик глядит на вас, скорбя.
И я умру во тьме Вселенной,
Когда убьете вы себя!

Памятник

Я памятник себе воздвиг, расчистив место.
Такой он высоты, что вам не описать.
Главой вознесся он превыше Эвереста.
Александрийский столп? – Тот может отдыхать.
Эх, памятник ты мой! Хорош, ядреный лапоть!
Чтоб вырубить его, пришлось мне попотеть.
Не будут голуби мне на голову капать,
Им просто до нее не долететь.
Сработан из гранита – не из теста,
Он будет здесь столетия стоять.
Он лишь орлам годится для насеста,
Других пернатых здесь не отыскать.
Своим величием он восхищает многих,
Гранитный великан-аристократ.
И лишь следы друзей четвероногих.
Хранят "бессмертной" славы аромат.
……………………………………………
Друзья мои! Не парьтесь в укоризне!
И не примите шутки сей всерьез.
Мне памятник, поставленный при жизни,
Как похороны заживо в мороз –
Вдруг в мир иной приотворилась дверца,
Где царствует лишь траурный гранит.
Всей тяжестью он давит мне на сердце
И холодом мне душу леденит –
Я много лет прожил и знаю жизни цену.
Дороже золота признание людей.
Зачем за славою карабкаться на стену
По спинам своих близких и друзей?
Что толку в нимбе призрачного плена?
Ведь дружбы не купить и не продать.
Я каждый день к Вам выхожу на сцену,
Чтоб пьесу жизни вместе доиграть.
Последний акт пока еще не начат,
Но взвился занавес, и манит жизнь-игра.
Ждет зритель, бьют часы, и это значит –
Что  к Вам, друзья,  на сцену мне пора.
Тепло души я Вам отдам до капли,
За роль свою готов я умереть –
Без дружной труппы не сыграть спектакля
И зрителя до слез не разогреть.
Пусть мне Господь Вас сохранить поможет,
Тепло улыбок, песни при луне.
Ведь памятника в мире нет дороже,
Чем в близких душах память обо мне!
Никто нас к светлой жизни не пробудит,
Никто нам не построит теплый дом.
И пусть нам общим памятником будет
Россия возрожденная трудом!

Tombe la naige

Доченька! Tombe la naige!
Кружатся, будто пьяны,
Боже мой! Как они свежи,
Белые звезды зимы!
Душу наполнили светом.
Льются из сердца стихи.
Самою чистой монетой
Богу плачу за грехи.
Падает снег серебристый,
Юный и робкий чуть-чуть.
В мире прекрасно и чисто
В миг перед тем, как заснуть.
Стали прозрачными стены,
Пухом лежит Млечный путь.
Белые как хризантемы
Хлопья ложатся на грудь.
Веки мне смежила нежность,
Белые, белые сны…
Доченька «Tombe la naige»
Будет мне петь до весны.


Postskriptum

Уйду, обряд последний совершив,
Под звон струны, что душу мне задела.
История взросления души –
Важнее, чем  существованье тела.

Пусть обвиняют критики во лжи
До смерти в жизнь влюбленного поэта.
Он не писал стихи, он ими жил
Здесь сердцем строчка каждая согрета.

Огонь свечи и теплый желтый воск –
Прекрасное, святое сочетанье,
Но истина, пронзающая мозг –
Не каждому по силам испытанье.

Я, Отче наш, как мог тебе служил,
Пусть жизни срок свечей церковной тает.
Не важно, что его ты завершил,
Важнее то, что дальше ожидает.

Пусть жизни обветшавшее белье
Сгорит в горниле кузницы нетленной.
Важнее, что бессмертие твое
Сольется вновь с бессмертием Вселенной.