Медитация на мысли Василия Розанова 387

""Всеобщее ожидание" в области, где вообще нет и не должно быть "всеобщего", породило ропот, осуждение, недовольство, пересуды: "Отчего та пара совокупляется не так, как все", причем разумеется собственно - "не так, как Я"... Ответ на это многообразен: "Да вы-то точь ли в точь живете так, как все?" или: "Я не живу, как вы, по той причине, по которой вы не живете так, как я". Но, в итоге, эти "всеобщие ожидания", присмотревшись к которым можно бы заметить, что самых-то "ожиданий" столько, сколько людей, но только это особенное в каждом затаено про себя, - они породили давление морального закона там, где в общем его не может быть, так как вся-то область эта - биологическая, и не "моральная", и не анти-"моральная", а просто - своя, "другая". Моральный закон, неправо вторгнувшись в не свою область, расслоил совокупление на "нормальные", т. е. ожидаемые, и "не нормальные", т. е. -"не желаемые", причем эти "не желаемые" не желаются теми, которые их не желают, и в высшей степени желаются теми, которые их желают и в таком случае исполняют. Все возвращается, собственно, к тому, "что есть", как и естественно в биологии; но около того, что "есть", с тех пор приставился раб, бегущий за торжественной колесницей жизни, хватающийся за спицы ее колес, обрызгиваемый из-под нее грязью, падающий в грязь, вновь встающий, догоняющий, опять хватающийся за спицы и неумолчно ругающийся. Он представляет собой те "ожидания всех", которых в наличности нет с абсолютным тожеством, но к которым равнодушно присоединились и те, которые далеко отступили от нормы: равнодушно по интимности самой этой области, о которой каждый думает про себя, что ее не уконтролирует "общее правило", и по стыдливости этой области, где каждый "свое особое" хоронит особенно глубоко, и нет лучшего средства схоронить это "особое", как присоединясь к "общему правилу" и осуждая все "особое". От совокупности этих обстоятельств и условий вытекла необыкновенная твердость, можно сказать, "незыблемость" морального закона в половой сфере, которая в действительности не только всегда была "зыбка", но, можно сказать, ни в одной точке своей и ни на одну минуту не переставала волноваться и представляла вечный океан, с величественными в нем течениями, с бурями, водоворотами, с прибоем и отбоем у всякой отдельной скалы... "Незыблемость" правила шла параллельно совершенной "зыбкости" того, к чему оно относилось; и, собственно, "зыбкость"-то и была единственным внутренним правилом, из самой сущности стихии вытекающим... Конечно, все таятся - и потому никто особенно не страдает от "общего правила"; но выпадают случаи объявления, обнаружения: и тогда поднятые камни побивают "отступника" от того, к чему решительно никто "не прилежит". Между тем пол - именно океан, и в нем не зародится"водоворот" там, где ему "не указано быть", вековечные течения его не перестанут и не спутаются, не расширятся и не сузятся; и все останется так, "как есть" и "предуказано", и в том случае, если правило исчезнет под давлением истины, что оно вмешалось в область, существенно не свою. Здесь все принадлежит наблюдению и ничто исправлению.

 Василий Васильевич Розанов "Люди лунного света" ( метафизика христианства )

Пол - океан - водоворот страстей -
Несет людей - в безумное теченье –
Но сколько жизней в Вечности не сей –
Как угодно ты исчезнешь за мгновенье!