Интервью с блокадницей

В доме престарелых,
                в комнате, что чудится
от того просторной,
                что живет в ней женщина
маленькая-маленькая,
                диктофон мой чувствует
каждый вздох ее,
                каждое движение

памяти далекой,
                и окно на сторону
северную смотрит,
                в снег сплошной, в неяркое
солнце - на мгновение,
                кажется, засмотришься,
в дворики, дворцы
                канешь ленинградские...

"Трое нас, косичек,
                было у родителей:
он все на заводе,
                а она на фабрике.
нам бы лишь устраивать
                куклам чаепития,
помню, что фарфор
                битый собирали мы,

да и куклы наши –
                все из подорожника.
В общем, небогато
                жили до войны мы, но,
если и приедут к нам
                гости из Житомира,
виноград суют,
                я - под стол, не выманить...

Как пришла блокада?
                Смутно... Только загодя
к бабушке в деревню
                мать сестренок вывезла.
На вокзале паника.
                Я хватаюсь за руку.
Объявляют - путь
                нам отрезан взрывами...

Сохнут... сохнут губы..."
                (Подаю воды стакан.)
"Это сахар... сахар...
                надо бы провериться...
У отца броня была,
                но ушел. Раз свиделись-
съездили в Кронштадт,
                до того, как без вести

он пропал... Все в дымке.
                Помню, ночь, колотят нам
в стены - просыпайтесь!
                Все в дыму. Бросаемся
из дому горящего
                прямо в ночь холодную,
и летят нам вслед
                тюфяки с матрасами.

Нас в соседнем доме
                приютили жители.
Холод подступавший
                кости промораживал.
Сколько мертвых было там,
                как фарфора битого!
Мы искали хлеб,
                то ли я сама уже...

Мама умирала,
                тихо, под бомбежками.
Рвать бы мне с руками
                винограда ягоды...
К сердцу прижимала я
                куклу подорожника.
Началась весна.
                Чуть отбили Ладогу.

Я к тому моменту
                числилась детдомовкой.
Плыл корабль огромный,
                плыл куда неведомо,
а на том кораблике,
                что набит был доверху,
безотцовщина
                времени военного.

С корабля - на поезд.
                Повезли вагонами.
Помню, деревеньки,
                люди. Из окошечек
мы бомбили банками
                молока сгущенного,
а они взамен –
                фрукты нам да овощи.

Под селом Борок, что
                в области Ивановской,
нас определили
                в стены монастырские.
Стали мы "особые" –
                дали нам название.
Но тогда таких –
                тысячи и тысячи.

К моему окошку
                бабочки, букашечки
почему-то вечно
                прибивались, радуя.
Может быть, написано
                на роду - блокадница.
Почему-то я
                все одна,
                одна,
                одна..."

В доме престарелых
                маленькая комната,
от того мала, что
                женщина - великая.
"Что наговорила?
                Господи, как скомкано!
Как вам разобрать-то,
                что наговорила я?" -

Достает альбомы,
                смотрит фотографии.
Из окна на лица
                солнце льется снежное.
У нее, блокадницы,
                сын живет... в Германии.

...В диктофон молчит маленькая женщина.


Казахстан, 2014 г.