стихи брату - ще не вмерла моя Украiна

                брату Николаю

Шёл апрель. Жизнь клонилась к закату,
и спокойно, как с кем-то чужим,
я сказал позвонившему брату:
не грусти. Приезжай, посидим.

Всё же твой день рождения, Коля.
Глянь, как рвутся из веток листки.
Сколько солнца вокруг, сколько боли,
сколько неба и сколько тоски!

И пускай сучья власть, как малина
воровская, гуляет в кремлях,
ще не вмерла моя Украiна
в нашiм серцi i в наших вiршах.

Помнишь в цве'тени вишен над нами
белый-белый, бестрепетный сад,
как лицо нашей маленькой мамы,
на руках наших умершей, брат?

С этой смертью всё стало не в новость.
И легко, как подтаявший лёд,
жизнь как будто на две раскололась,
и от всех материнских щедрот,

пирожков и вареньев осталась –
там, где низко летят журавли,
только неба пустынная ясность,
только горка могильной земли.

За смешную и горькую плату,
даже глупо делить и считать,
пусть мы продали старую хату.
Только б душу свою не продать.

Только б в схватках сурового века,
где того и гляди подкузьмят,
оставаться всегда человеком,
как учила нас сызмальства мать.

Помнишь, брат, как мы жили и были,
крали ночью на ферме курчат,
как друг друга с тобой не любили,
как мы грызлись, как пара волчат?

Это ж только сейчас – «обналичка»,
бизнес, «бабки», купил да продал...
А тогда был Мыкола Фэдоровыч Гычка,
"труд по дереву" преподавал.

Помнишь школу и Веру Петровну,
драмкружок?  Ты – Грушницкий, ты – мёртв...
Это нынче Кавказ за'лит кровью,
а тогда
                жизнь сладилась, как мёд.

Помнишь молодость? – жлобство в желудке...
как за щедрость, хоть мы не князья,
нас любили всегда проститутки
и всегда предавали друзья...

брат мой Колька, нам мало осталось –
так, на донышке рюмки, дожить.
всё, что думалось,
всё, что мечталось,
не сбылось, а могло бы и быть –

всё прокурено, слюблено, спето,
всё профукано по кабакам.
как петарды китайской ракета,
всё сгорает по русским снегам –

взорвалось, как ни в чём не бывало.
пьют шампанское гости семьи.
новый год, как вулканная лава,
выливается в глотку земли.

фонари в лужах красные тают...
это просто, мне кажется, брат,
на железных московских асфальтах
наши детские раны кровят

             (5 апреля 1999)