267

            17.06.1996 г.
                Сергею Д.
Я тоже не сразу бросалась
В тягучую власть пустырей
Надежда ещё оставалась
Когда становилось больней,
Когда становилось свободней
От тяжести льда у виска,
Где точка мне пылью исходной
Ложилась – подобием дна;
Когда становилась бездонной
Могучая тяжесть воды,
Когда уходила к народу,
А приползала с реки…
Писались те первые строчки,
Про знаки забыв навсегда –
Слетала с последней подножки
И билась в осколки с утра.
Я улицу всю разбудила –
Казалось, но крепко спала
Та стенка, в которую билась,
В которую память ушла…
Но писала снова – через строчку
Уводя себя на ткань листа,
Сочиняя новую отсрочку
Пока силой ещё действуют слова…
И когда по донышку водили:
Я не часто ведь умела отползать,
Только б несрифмованность простили
Когда нужно боль по строчкам собирать;
…И тогда писалось, когда лишних
На расклад нелишний в списках чли,
А потом всё возвращалась по дворищам,
Заменившим мне уютные дворы…
А потом я возвращалась по дворищам –
Возвращалась в нецветные пустыри.
…А ещё – когда метель кружилась
Над заброшенным неумолимым дном,
Когда всех о помощи просила,
А в ответ грозили топором…
За расплату – кровью по заплатам
Нелинованным листком растут слова
Я считала здесь кого-то братом,
Отрываясь вследствии со дна.
Нелюбимых здесь по любящим искали:
Вот такая братская любовь.
До сих пор ищу я оправданья
За однажды искалеченную плоть –
Шатаясь по миру бездомной,
Пытаясь вернуться Домой,
И болью своей затаённой
Делилась со встречной рукой.
И мёрзлые звёзды сжимались,
Пытаясь обратно свернуть,
Но люди – людьми оставались,
Поверив в проделанный путь.

Тогда я не сразу бросалась
В промозглую власть пустырей,
Но снова, от ветра шатаясь,
Всё больше я верю в людей.