71. Калика и волшебный сундук

 Брёл калика просёлком, дорогой,
 Что вела его в город большой,
 Спотыкался, но песня звучала
 Был калика по жизни слепой.

 Он пел песни, людские сердца, согревая,
 К милосердию божьему души взывая.
 Тот, кто сердцем не слеп, видел, как он страдал,
 Старика как родного к себе в дом приглашал.

 Не всегда так бывало как в песне,
 За плечами котомка была,
 И бросали туда, молча слушая песни,
 Кто, что мог, ну и хлеба куски иногда.

 Он идёт, опираясь на посох,
 Надо сделать подумал привал.
 Неожиданно посох на что-то наткнулся,
 И калика едва на ногах устоял.

 Это камень большой, что стоит на пути,
 Так подумал калика, но он ошибался
 То сундук оказалось, стоит на пути.
 Удивлён был калика находкой.
 "кто-то верно сундук потерял,
 Дай, Господь, чтоб хозяин нашёлся",
 Вслух калика об этом сказал.

 И раздался тут глас, это глас был небесный.
 "Я хозяин, других не ищи.
 Был ты добр, услаждал всех духовною песней,
 Ты хозяин. С собою его забери.

 Не простой тот сундук, он волшебный.
 Коль ты вскоре откроешь его,
 То прозреешь, слепец,
 И продолжишь петь божие песни.
 Ты прочтёшь там посланье моё".

 А калика, в себя приходя понемногу,
 К сундуку подошёл, и молитву воздав,
 И глазницы коснувшись рукою,
 Он прозрел, и увидел, где сделал привал.

 Вот калика погладил сундук тот рукою,
 Понял он, что не зря его Бог наставлял.
 Крышка, как-то сама вдруг открылась собою,
 И сундук говорить про пророчества стал:

 "Здесь найдёшь ты лекарство,
 Для калик и слепых, для больных и убогих,
 Всех, кто брошен, обижен судьбою.
 Помогай им, коль встретишь ты их на дороге.
 Я всегда буду только с тобой.
 И со мною нельзя расставаться.
 Никогда, никому, ты его не давай.
 Не должны его руки чужие касаться".

 А сундук был и вправду волшебный.
 Когда время пришло, он окончил вещать,
 Невеликой коробочкой он обратился,
 Что в руках его стало возможно держать.
 Положил он в котомку коробку-сундук,
 Ощутил он второе дыханье,
 И отправился старый в нелёгкий свой путь.
 Понял он, то от Бога заданье.

 Он пел песни, людей ублажал.
 Он лечил тех, кто брошен судьбою.
 У постели больных с сундуком он стоял,
 И лечил, говоря, оставайтесь собою.
 Но однажды старик был, застигнут в пути,
 Непогодой и бурей в дороге.
 Попросился он в дом, в непогоду войти,
 Был насквозь он промокший, понурый.
 Он три дня и три ночи в пути,
 И ни может никак до селенья дойти.

 Шёл туда, где больной умирал,
 Видно Бог ему сверху об этом сказал.
 Он лавку присел, нет идти дальше сил,
 Ноги сбиты в дороге о камни,
 И тогда он хозяина тихо спросил,
 Может, выполнит Бога заданье.
 "Я в селенье иду, там тяжёлый больной.
 До утра он не сможет дожить,
 Если я с сундуком до него не приду,
 Будут дети в слезах. Я себе не прощу".

 Только в руки котомку тот взял,
 Как калика незрячим пред Богом предстал.
 Не жалел, что котомку ему передал,
 Так как жил для людей, он им зренье отдал.
 Бог увиденным был удивлён:
 "Ты расстался с волшебным моим сундуком,
 Хоть и знал, что сундук тот тебе рассказал.

 Ты принёс ему жизнь, ты слепым снова стал.
 Не могу я нарушить заветы свои,
 Но чтоб люди любили, пели песни твои.
 Я дарю тебе сердце, и в нём будет свет,
 Ты как прежде для них и певец, и поэт.
 Отправляйся старик, ты мне честно служил,
 И награду мою для людей положил.
 Я приму тебя в Рай, когда время придёт,
 А пока песни пой, их так любит народ".