Глава 43. Авантюрин

                Соседями Зайца долгое время были Виктор Николаевич Водопьянов  и его жена Аллочка - пожилая бездетная пара, получившая крошечную трешку, когда техник военного аэродрома, отслужив везде, где можно было отслужить, вышел на пенсию.

               Виктор Николаевич был из породы людей, которые до старости остаются  шпаной невероятной ,  он по привычке  носил форменные комбезы и  куртки, знал все анекдоты , обожал свою Аллочку  и ярко блистал васильковым глазом при слове "спирт".  Вместе с женой они мечтали продать городское жилье и переехать в деревню, завести курино-утко-садово-огородное хозяйство. Но денег от предполагаемой продажи (старый фонд, последний этаж пятиэтажки, боковая) могло хватить аккурат на курятник, и мечта Водопьяновых оставалась несбыточной.

               После каждого ночного  снегопада дядя Витя по-мальчишески резво сбегал со своего пятого этажа в неизменных синих трусах и белой майке - расчищать снег. Он работал лопатой с таким удовольствием , с такой экзальтацией художника, что прохожие прощали ему затрапезный вид, а дворник Хаким, укутанный, как фриц под Сталинградом, восхищенно прицокивал языком.

              Летом Виктор Николаевич выпрашивал у говорливой тетки-палисадницы шланг и с ребячьей кропотливостью поливал клумбы, асфальтовые дорожки перед подъездом,  эпизодические деревья-кустарники и восторженную малышню.

             Каждый месяц ,получив пенсию, дядя Витя  покупал два десятка вафельных стаканчиков с мороженым или гору шоколадок и раздавал дворовой детворе. Дети "летчика"  обожали до крайней степени. 

            Как-то  местный "новый русский" - толстяк из четвертого подъезда повадился ставить свою бэху на детскую площадку, игнорируя гомон молодых мамаш с колясками и бабушек-сиделиц.  В одно прекрасное утро Виктор Николаевич в своей привычной "спортивной" форме вышел из дома, очистил тротуар от  снега, повесил собственноручно нарисованный "кирпич" и вкопал на импровизированном въезде два пустых кислородных баллона. А потом, переодевшись в шерстяной костюм "а-ля Гагарин на тренировке" и смешную шапку с помпоном, розовощекий и счастливый, возглавил работы по приданию баллонам статуса снеговиков. К полудню, когда взмокшая от ваяния  и зодчества детвора сидела на лавке, довольно уплетая горячие Аллочкины пирожки с капустой, подкатила знакомая бэшка, и из приоткрытого  окна последовал  приказ :"Снеговиков убрали по-бырому!" Проинструктированные Водопьяновым дети и сам техник картинно уставились в облака, не прекращая аппетитно жевать.  Разъяренный водитель опрометчиво нажал газ, и через минуту уже бегал вокруг разбитой машины, потрясая пистолетом. Ребятня с визгом рассыпалась по домам, а дядя  Витя подошел к вопящему толстяку, незаметным движением перехватил руку с оружием и что-то негромко сказал.  Волшебная сила водопьяновских слов заставила увальня в бордовом пиджаке вернуться за руль и перестать заезжать во двор на веки вечные.  А Виктор Николаевич  поднял газету, в которой выносил пирожки, аккуратно сунул ее в урну и пошел к себе, на пятый этаж.


              Про то, что дядя Витя был на войне знали все, но сам он предпочитал молчать на эту тему, когда соседские пацаны доставали расспросами про бои и бородатых врагов, Водопьянов с ходу предлагал     "попинать в футбик" и "скататься на велосипедах на озеро".

              Когда район начали окучивать проповедники  разного толка, неистовый на выдумки дядя Витя  распахивал двери перед очередной парочкой Свидетелей Иеговы или мормонов, являл свой лик обрамленным в старое деревянное сидение от унитаза и , не дав гостям опомниться , начинал шпарить наизусть Дисциплинарный Устав Вооруженных Сил СССР.  Безутешные визитеры почему-то предпринимали попытки откланяться, но Виктор Николаевич был непререкаем: устав он знал от корки до корки и желал передать свои знания случайной пастве. Стоит ли говорить, что в дальнейшем, все эти оранжевые кришнаиты, мальчики в галстучках и бабульки с глянцевыми брошюрками обходили дом Водопьянова десятой дорогой.

               Маленькая тихая Аллочка в такие моменты сидела с вязанием в спальне и давилась от смеха. Аллочка была настоящей женой военного - стойкой, неприхотливой к условиям существования, умеющей за полдня на новом месте создать уют, обед и спальное место. Когда-то совсем молоденькой - Водопьяновы тогда служили в  точке, не отмеченной на картах- она перетаскала со двора в чулан весь выделенный на семью уголь, а  вечером ее, истекавшую кровью, через  весь военный городок  в медчасть нес на руках обезумевший от ужаса Витюша.  Аллочку спасли, но про детей, о которых так мечтали молодожены , вопрос больше никогда не поднимался.

                С новым соседом Андрюшей Водопьяновы подружились быстро и легко. Гостеприимная Алла Сергеевна постоянно угощала тощего Зайца то домашним борщом, то пловом из настоящего казана, привезенного из самого южного города Узбекистана, то пышками с горячим чаем. Так повелось, что чаевничали Андрей с Виктором Николаевичем на Аллочкиной кухне, а злостно распивали спиртные напитки - на зайцевской.  Водопьянов нарезал домашее сало, соленые огурчики , разливал беленькую, и за душевным разговором мужчины двух разных поколений засиживались за полночь. Потом дядя Витя (справедливости ради сказать, ни в одном месте не пьяный) заставлял изрядно косого Андрея "ак-куратно"звонить в квартиру напротив, ложился на пузо и по-пластунски полз через лестничную площадку к своей ненаглядной Аллочке. Никогда не ложившаяся спать без мужа ,Аллочка принимала своего шутника и ласково просила Зайца проверить  газ и ложиться спать - "ночь на дворе!".

                         Позднее, когда Зайцев , не смогший простить и постигнуть предательства друга , свалился в запои, именно Водопьяновы держали тонущего Андрюшу на плаву . И именно дядя Витя спас его , заснувшего на тихо загоревшейся от  упавшего окурка кухне, одним ударом выбив к таким-то матерям дверь и вытащив  не вязавшего лыко соседушку  на лестничную площадку.  Пока перепуганная Аллочка  уверенными движениями бинтовала  Зайцу лоб ( он и порезаться битым стеклом умудрился), Водопьянов ликвидировал пожар на прилегающей территории и строго заявил спасенному , что "сейчас всем - отбой, завтра с утра уборка твоего гадюшника и отныне ты, козла кусок, пьешь только со мной!"

                     Нельзя сказать, что Зайцев после этого случая побелел и покрылся  пухом, но подобных инцидентов больше не позволял.

                     А где-то год назад непривычно серьезный  Виктор Николаевич сам пришел к подзавязавшему  соседу с бутылкой, салом и огурцами: "Уезжаем мы, Андрюха. Повезло. То ли писатель какой, то ли журналист берет нашу квартиру, нам как раз хватит на дом с участком в Богородном, как мы с Аллочкой мечтали. Так что, не поминай лихом. Мы теперь - деревенские."

                    Так у Зайцева  появился новый сосед - одинокий мужчина непонятного возраста, молчаливый и безукоризненно наглаженный-начищенный-причесанный волосок к волоску.  При встрече новый жилец спокойно кивал на приветствие и ,не задерживаясь, удалялся.  Заяц мысленно окрестил его Рыбой, но здороваться продолжал , несмотря на холодные кивки в ответ.

                   Водопьяновы часто звонили, счастливые, полные новых земледельческих и птицеводческих планов, звали Андрюшу в гости и наказывали вести себя хорошо.