У этой рыжей пуговки расстегивал
на белой блузочке московскою зимой,
и белый снег вовсю меня подстегивал,
перебирая пальцами со мной.
Я трепетал до умопомрачения
и опускался на престол колен,
перечеркнув науку охмурения
нетривиальной практикой измен.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.