Медитация на мысли Василия Розанова 256

"Мне хочется, для "обучения грамоте", показать писателям, во что
обходится обывателю демонизм. И так как урок был бы неполон без
демонического языка, то я позволю себе говорить смело, "как Заратустра".
Оставляя маниловщину и наши кисельные берега. Вот Димитрий
Сергеевич Мережковский насквозь пропитан ненавистью к пошлости,
а южный русский писатель Шестов — "к мещанству и быту"
и поклоняется "трагедии". Хорошо. Прекрасно. Понимаем.
И предлагаем испытать. "Язык Заратустры" не церемонится,
и я прямо скажу, что Шестов страдает началом чахотки и он
имеет семейный уют, — кажется негласный или не очень оглашенный.
Не церемоньтесь, г.г. трагики, и позвольте спросить, как бы заговорил
и почувствовал Шестов, если бы врач ему сказал: "Кажется, переходит
в скоротечную ", — и тут как раз случилось бы две трагедии:
капнуло бы серной кислотой в гнездышко, "замутилась любовь с той стороны "
или с этой вдруг нахлынули бы "вешние воды" и в сердце очутились не одна,
 а две любви. А, Лев Шестов? Вы бы сказали: "Какие гадости ".
Вы бы "трагедию" назвали непременно "гадостью", и вам нравится "трагедия"
только в чужом доме, а у себя под боком вы вскочили бы с кровати,
начали бегать из угла в угол и зажали бы голову.
А-а-а-а! Больно! Больно! Больно! Что делать???..
То и "делать": демонов не звать, а Богу молиться.

         Василий Васильевич Розанов "Мимолетное"


Иной писатель чуден от безумья веры -
Всегда находит в драме светлый идеал -
Но заставь Господь - его почуять двери* -
Как он тут же от любви ко всем пропал!

* В контексте данного стиха имеются в виду двери жизни, раскрывающиеся для смерти. Вот-с!