***

Поздний вечер. За стенкой ругались соседи,
вспоминая друг другу былые грехи.
Женский плачущий голос твердил, что уедет
от вранья и от мелочной, злой чепухи.

А мужчина кричал про какое-то платье,
что от тряпок в шкафу уже нечем дышать,
что на все миллионной зарплаты не хватит,
и что жадностью глупой пошла она в мать.

Так скандалили самые близкие люди,
словно камни, летели бранные слова
и, казалось, конца этой сваре не будет,
и что только развод ее сможет прервать.

А потом безнадежно заплакал ребенок,
как испуганный, выгнанный в зиму щенок.
Голосок был так робок и жалобно-тонок,
что, казалось, пробиться сквозь злобу не мог.

Но скандал стал стихать, голоса замолчали.
Может, все-таки сердцем услышать смогли
плач ребенка, который с недетской печалью
смог почувствовать горе в житейской дали.

Голоса утешали ребенка поспешно,
обещали, чего-то там, завтра купить...
Мне подумалось: "Что ж, не бывает безгрешных,
только можно ли все и понять и простить?"

Что нельзя убивать, знает каждый с пеленок,
что украсть - это грех, грех завидовать, лгать.
Ну а если страдает и плачет ребенок,
разве не согрешили отец или мать?

Не спеши говорить, что нельзя, мол, иначе,
что любовь умерла и семью не спасти,
оглянись, в уголочке ребенок не плачет?
А потом уходи. Если сможешь уйти.