Медитация на мысли Василия Розанова 230

"Поцелуй выражает не брезгливость. И есть настоящее выражение братства, близости людей, через эту самую очевидную и доказательную готовность поцеловать, радость поцеловать.
(Почему я вечно целуюсь, с мужчинами и женщинами,
молодыми и старыми. Смеясь, я отвечаю: "Мне скоро
умирать, и это я прощаюсь с землей".)
Поцелуй — таинственен. Поцелуй — еще загадка. Если я целую в щеку — это привет. Руку — это почтение. Но "братство" и "ты" выражаются через прикосновение губ к губам, рта ко рту; и так как "руки" и "щека", очевидно, всегда вымыты (верхнюю, всегда чистую часть руки целуют), то лишь с губ и рта, до которого субъективно мы
иногда дотрагиваемся языком, показывает не брезгливость к "внутреннему человека", к "невымытому" его, и именно в поцелуе в губы заключается тайна, загадка и настоящее, не "почтительное" братство. Французская революция оттого и провалилась (в истории, отдаленно), что началась не с поцелуев. Она скорее началась с "на кулачки". А провозгласила — братство ("fraternit;"). Какое же братство с кулаками. Я понимаю и кулаки, допускаю и кулаки, но тогда так и говори. "Ненавижу и враг". "L'ennemie". Скверное было не в "кулаках", а во лжи: в этом отвратительном иезуитском:
"Я сожгу тебя, потому что я люблю твою душу, а тело ровно ничего "не значит". Ах, ошиблись мудрые иезуиты. Надо было именно начать с тела и полюбить тело„ а остальное приложилось бы. Надо было таинственно прикоснуться губами. Губы наши — чаша наша. "Не побрезгай краем моего тела", "там, где наружное его переходит во внутреннее его". Я провел языком по
губам: но вот в славную Пасху, нашу русскую Пасху, "честной народ", не взирая на язык и даже немножко слюн на губах, — здоровенно хватает меня лапой за него — и, нагибая к лицу своему мою голову, влепливает "Христос Воскресе". Тогда воистину Сын Тайны входит в нас двух — и мы "братья", "други"... Вот как.  И у нас "удается" каждую весну, в апреле, когда у французов и у иезуитов так плачевно "не удалось ничего"...
(На полученном конверте; к Домне Васильевне приходит
сестра, лет 32, милая и добрая: и я, явно или утаясь, всегда
ее поцелую, и всегда изловчусь в губы. Не могу. Бранят.
И вот — мое оправдание. Я и со Страховым вечно целовался, не мог не целоваться, и его 65-летние губы мне были так же сладки, как 32-летние Катерины Васильевны)

     Василий Васильевич Розанов "Мимолетное"

Поцелуй живой несет в себе -
Сиянье вечной - и объемлющей нас тайны -
Точно - Господь - дал вдруг обет -
Соединять нас поцелуями в бескрайность*!

* Бескрайность - символ - знак бессмертия живым. Вот-с!