Из цикла Моя пасека Охота пуще...

Произведение напечатано в сборнике
"Среди однотипных коралловых будней",
Майма, Горно-Алтайская Республика, 2015      

   Лето, лето — золотая пора беззаботного детства. В ожидании очередных самых продолжительных школьных каникул — летних, уже после январских идёт активное  их планирование: уточняем день отъезда  на нашу, ставшую уже родной, пасеку, какой багаж будем брать. Мама шьёт незамысловатые летние наряды: по паре платьев с рукавом «фонарик», панамку сестрёнке (меня с детства летние головные уборы раздражают), спортивные шаровары для вечерних посиделок у костра, утренних выпасов  коров и прохладных дождливых дней. Вот пожалуй и весь каникулярный набор пионерок Советского Союза.

Ждём с нетерпением приближения Международного дня защиты детей, потому что после этого праздника фактически начинается  летняя вольница школьников.

Ну, наконец-то... Сумка собрана (одна на двоих), платья поутюжены, туфельки стоят в ряд, чтобы с утра — «В путь!» Папа приговаривает, глядя на наши сборы: «Ну что, Мальбрук, в поход собрался...». И никогда не продолжал эти хулиганские строки,  в силу своего такта и щадя наши детские уши.

В лето описываемых событий случилось так, что наше, предварительно отправленное письмо о дне приезда, не застало хозяев  на месте временной дислокации. Всё произошло, как у Аркадия Гайдара в «Тимуре и его команде». Прибыли мы во второй половине дня, а на дверях замок. Пошли к соседям разведать обстановку, а заодно и ключ от дома взять на случай, если придётся задержаться на несколько дней. Выслушав рассказ о  нашем неурочном времени приезда, двадцатилетняя дочка соседей, которая мыла полы в большом родительском доме, неожиданно проявила самое активное участие в нашей дальнейшей судьбе.

На тот момент она была влюблена в младшего сына пасечников. Странная это была любовь — маятниковая какая-то. «Кто ближе — того и лижет», - говорили о ней соседки. По очереди в армию провожала, благо братья-погодки. И письма обоим  писала, и встречала из армии. Замуж вышла за старшего, но и после замужества не раз  вводила братьев в смущение и негодование своим поведением.
А в тот летний день поняла и быстро сообразила выгоду своей помощи нам — тринадцати- и восьмилетним подросткам.
  - Я вас отведу на пасеку, сейчас только полы домою. Её мать в ответ: «Верка, дура непутёвая, куда ты собралась, девчонок загубишь и свою голову потеряешь. На дворе вечер, а до пасеки  топать-да-топать, двадцать пять (!) километров».
Но Верка уже вышла из-под материнского контроля, окрик отца ещё как-то мог бы её остановить, но на тот момент он на работе был.
- Мамка, ну ты подумай,  помочь же надо. Чего они здесь будут одни словно сироты.
И мне стало страшно, как представила, что придётся вдвоём с сестрой ночевать в огромном доме, а может и не одну ночь. Такое уже было предыдущим летом. Тогда мы — три   сестры —  даже творило подпола в доме гвоздями заколотили от ночных страхов, а потом ноги  в кровь разбивали об эти гвозди.
Дело осталось за малым — дождаться, когда Верка закончит мыть полы...

Уже солнце клонилось к закату, из печных банных труб вился дымок — была суббота, когда мы вышли в путь. При выходе из Серебрянки повстречали стадо коров, возвращавшееся с пастухом домой. Пришлось им уступить дорогу, что ещё больше задержало нас. Солнце спряталось за горы и стало резко темнеть, а мы ещё и до Александровки не дошли. Преодолели менее  пяти километров. Значит впереди ещё целых двадцать. Но об этом как-то не хотелось думать. Спустилась кромешная тьма, какая случается в умеренных и южных широтах летом. А мы всё идём и идём по трассе, посыпанной щебёнкой. И ни одной машины, ни подводы, ни человека. А мы идем и песни во всю мощь горланим. Наверное, страх  забивали таким образом, потому что нам было легче умереть, чем признаться в нём. На подходе к Александровке нас догоняет трактор «Беларусь». В кабине сидят двое — тракторист и пассажир. Им на двоих и сорока лет ещё не исполнилось. Поравнялись с нами, расспросили — кто мы и куда держим путь. От нашего рассказа пришли в ужас.

Вердикт их был однозначен и относился он к нашему проводнику в первую очередь:
- Ладно, у них, маленьких ума нет, а ты-то, здоровая дура, куда на погибель девчонок потащила!?.
Это «маленьких» меня покоробило. Но делать нечего. Сейчас наша судьба зависела от их милости. Тем более, как выяснилось, они держали путь не просто по трассе, а мимо нашей пасеки до следующей, находящейся далеко в горах.
Тракторист велел пассажиру посадить младшую из нас себе на колени, а нам встать сзади на крюк, за который цепляют телегу и всеми силами держаться за него. Места для стояния было так мало, что приходилось стоять на одной ноге, попеременно меняя её на другую. Так и двинулась в путь наша кавалькада — в полной темноте с одной фарой, переполненной людьми кабиной и двумя «безголовыми» на прицепе. Сидящие в кабине все трое постоянно оглядывались, не потеряли ли живой груз, мы на эти взгляды кричали, пересиливая тракторное тарахтение:
- Мы здесь, не потерялись. Езжайте.
А сами с ноги на ногу переступали. Вскоре младшая от всех дорожных перипетий заснула, и теперь за нами наблюдали только две пары тревожных глаз.
По трассе всё шло гладко. А как съехали на бездорожье началось болтание трактора по ухабам и ямам, да с такой силой, что тракторист принял решение отправить своего напарника на наше место, а нам в кабину лезть. Теперь в кабине  нас было трое, не считая тракториста. Как он управлялся с рычагами, для меня и по прошествии стольких лет остаётся загадкой. Но трактор не перевернулся, в луже не застрял. Конечно, скорость была запредельно низкой. Добрались мы до пасеки в полночь...

Высадили   спасители нас, пожелали впредь  думать головой, прежде чем ввязываться в такую авантюру. И поехали дальше. А мы настолько были  напуганы своим решением отправиться в путь на ночь глядя, что зубы отбивали чечётку против нашей воли.

Заходим в дом, а там, кроме хозяйки — никого нет. Косцы ещё не вернулись с покоса, а пора бы. Как выяснилось позже, у них на обратном пути с брички колесо слетело, а с собой даже фонарика нет. Вот и пришлось спичками светить, чтобы найти утерянный по дороге «палец», а как его найдёшь в густой траве, да ещё в полной темноте. И здесь на помощь косцам пришли наши спасители со своей одной фарой, которые только и воскликнули:
- Мы сегодня спасателями работаем, что ли!?.
Они так и не узнали, что все мы из одного семейного гнезда.

Уже несколько позже, когда Верка уехала, наша самая младшая из сестёр проговорилась:
- В ту ночь, когда мы приехали, Вера   не могла уснуть и пошла на сеновал к нашему брату. Я проснулась, спрашиваю: «Ты — куда?» А она мне отвечает: «Я от страха ещё не могу успокоиться, боюсь спать, пойду на сеновал. Только ты никому не говори, а то меня будут все называть трусихой». И далее рассуждала вслух по-детски:
- И почему это здесь, в избе, где нас семеро ночевало, она боялась уснуть, а там — на сеновале —  только один брат, и не побоялась?
Взрослые понимающе хмыкали, опустив взгляд...

23.02.2014