4. Родина вопреки

4.  РОДИНА ВОПРЕКИ

1
Когда загрызёт настоящее горе,
я вспомню про озеро Лаго-Маджоре,
где, нет, не дано побывать — вот никак!
А там-то лазанья, ризотто (ну смак!),
мимозы, магнолии, и трамонтана,
и дремлют красотки в очках у фонтана.
А я… А меня-то… Да что же грустить?
Над лесом арктический ветер свистит,
и сосны карельские машут руками
мне здесь, говорящему то с облаками,
то с птицами, то с муравьями — язык
мне этот понятен — я, в целом, привык…

В Пьемонте в кафе заказать барбареско,
следить, как вздувается там занавеска,
сиеста, форель, голубая вода…
А горе забыть.
Да ведь как же тогда?..
2015 г.

2
Хочешь её поругать — ругай,
Хочешь её похвалить — хвали:
лирика сладкая, как нуга,
или безумная, как Дали.

Только не скажет никто: «Нишкни!
Лучше картошку сажай и лук,
лучше скажи, что мы все грешны,
что надоел шепоток и стук.

Вот описать соловьиный хор
или закатную в дымке даль…»
Впрочем, фантазии здесь простор,
мыслям, которых никто не ждал.

Что до Неё, то оставь другим
петь о России, которой нет.
Есть только печка да вой пурги,
плов, что всегда для друзей согрет.
2014 г.

3
Жёнушка, ангел, ну что нам Израиля
рай недоступный, фалафель, жара,
чуждого мира заумные правила.
Здесь нам картошки вкусней кожура.

Скучное небо испачкают дочерна
серые сумерки в мутном окне,
дикой метелицы быстрого почерка
бег по снегов голубой целине.

Эту кожурку закусим огурчиком:
то-то же с маслицем! То-то же смак!
А в телевизоре всё ещё Гурченко...
Как без России?.. Да в общем, никак.
2014 г.

4
                Жить в России, умирать в России,
                Становиться колоколом, нервом.

Да, я хочу когда-нибудь Париж
увидеть, прогуляться по Монмартру.
Но яблоня цветущая, но стриж,
ютящийся под крышей, но на карту
посмотришь — нескончаемая глушь,
и ночи то прозрачные, как ситчик,
то белые, то чёрные, как тушь,
и посвисты угрюмых электричек.

Назавтра меднохвойные леса
снегов наденут свадебное платье,
и я пойму, какие полюса
Париж и мы! Возможно, даже счастье —
не ездить никуда, а при свече
смотреть в окно, коту лохматить ушки,
горячий чай отхлёбывать из кружки,
и думать о Париже, и вообще…
2015 г.

5
Нас растрясло. Да как! — Вязанку горбылей
так не везут, — устало женщина в сторонке
сказала с горечью. Но чей-то голос тонкий
добавил с нежностью откуда-то за ней:

— Я за тебя, милок, молилась — не болей!..
Тащился «пазик» запылённый по бетонке:
старухи охали, хихикали девчонки,
тянуло сыростью с некошеных полей.

И вдруг подумалось: «Безбытная земля
так от небес недалека, что человеку
здесь можно тронуться умом,
ходить по снегу,
                носить вериги от села и до села».

Всё в мире — Бог! О да! И кажется, нигде
так в это люди не поверят, как в России,
пока черны ступни юродивых босые
и на лице глаза,
                как звёзды на воде.
2017 г.

6
Когда в одной строке «надежда» пишется,
в другой бывают «свечи на столе».
Как сладко, и поётся мне, и дышится
на этой разбазаренной земле.

Одно окошко маленькое светится,
где люди о высоком говорят.
И выбросилась Малая Медведица
на ледяное небо января.

Завоет ли собака где-то горестно,
заплачет ли Полярная звезда —
всё так же хорошо и так же боязно.
А там, куда уходят поезда,

иные города, иные радости,
ненужные из местных никому.
Зайдёшь в тепло — заохают от жалости:
— Давай, касатик, валенки сниму...
2021 г.

7
Где-нибудь война — пробитой каской
небо над погибшим батальоном.
Золотой, с корицей и лимоном,
чай возьмём в кафе на Петроградской.

Посмотрю в глаза твои, Светлана,
черные с еврейской поволокой.
Жить на этой родине жестокой,
эк, нас угораздило. Да ладно,
можно посидеть, пока минута
тишины, пока нам не включили
телевизор: «Сбили лайнер? Сбили.
Украина, санкции, валюта».

Медвежата, ёжики Норштейна,
что мы знаем? Братские могилы,
всякие алькаиды, игилы,
нефтяное золото Бахрейна,
пулемётов скользкие гашетки.
Мы в тумане. Жизнь такая — вилы!
Почитай хоть Бродского мне, Светка...
2014 г.

8
Два тома Гоголя, лежащих посреди
объедков и размокшего картона
на мусорке в осенний день — знакомо?
Забрать себе, и высушить, и дома
перечитать... Постой, мой век, не уходи!

Я буду ночью, сидя при свече,
читать про Бульбу, Панночку и Вия —
пускай приснится тройка, степь, Россия,
любовь, разлука, верность и вообще…
2015 г.