Очаковские свидания

               

Жизнь моя очаковская!..  Прошлое –
Крёкшино и Новая Земля…
Столько было в том тогда хорошего,
что в душе осталось у меня.
Время было жёсткое, крутое.
Шёл Карибский кризис!.. Суета…
Но… Гагарин брал нас высотою,
и была «хрущёвская»  весна.
После…  крепких крёкшинских морозов,
где я курс рабочий проходил,
«новоземских» ядерных курьёзов –
меня вновь «Очаков» приютил.
Я уже работал на «Мосфильме»,
«идиота»  всё ж мечта сбылась –
дворником согласен быть, но в фильмах…
раза два «балда» моя снялась.
Здесь я осветителем работал,
а потом – механиком ещё,
в общем, делал тоже в кино что-то,
мало понимая в этом что…
Но работать было интересно.
Каждый день всё новое идёт –
съёмки, декорации, процессы,
кинозвёзды, всех времён исход…
И, притом, в обеденное время
я в саду Мосфильмовском  «блажел»  –
шли стихи с цветенья в моё темя,
хоть… Рошаль от них спал и… сопел.
Нравилось мне, выйти к прудной глади,
наблюдать, как в ней меж облаков
лебеди рядком плывут в объятья
их к себе зовущих берегов.
Фильм тогда большой снимался новый.
Я при том в отваге преуспел –
был я на балу у Н. Ростовой,
и… послать записку ей посмел.
Я в эстрадной группе занимался
при «Мосфильме» и неплохо пел,
с пеньем, вообще, не расставался,
и успех у публики имел.
Жил я на «Очаковском», и часто
на «Мосфильм» я с «Киевской» ходил
пешим ходом – лучшее лекарство
от любой печали и хандры.

В это время случай свёл нас с Лидой.
Только познакомились…  она –
падает случайно с мотоцикла…
И… больница – место встречи нам.
Как же я был рад, когда с цветами
я приехал, «незнакомый», к ней
и на наше первое свиданье –
она руку протянула мне…
Лишь одни глаза её я видел
в обрамлённой голове в бинтах.
И в каком потом влюблённом виде
я домой «летел на всех парах»!..
Было у Лидуши сотрясенье
об асфальт удара головы,
к счастью, без особых осложнений,
но… остригли наголо, увы.
Через день я к ней ходил нелишним,
как в каком-то чудном мираже.
Через три недели она… вышла.
Встретились на «Киевском» уже…
под большими «нашими» часами,
где потом встречались мы не раз.
Многое потом случилось с нами,
но мы неразлучны и сейчас.
А тогда – она ещё смущалась
своей стрижки и была в косынке,
хоть и в ней красивей всех казалась.
Мы встречаться часто так привыкли.
Сколько раз мы с Лидою стояли
у неё… на пятом этаже.
И потом, под утро я сквозь дали
шёл пешком в Очаково уже…
по Кутузовскому, через поле
и по шпалам – транспорт не идёт,
радостный, что встреча была… помнил
каждый взгляд её, улыбку, каждый вздох…
Прогулки наши вдоль по Пироговской,
по набережной нам родной Москвы,
Кутузовский проспект нам был, как свойский,
всё было мило, арки и мосты!..

Но… не двигалось моё «призванье» -
режиссёром знаменитым стать.
И платили мало. На питанье 
не хватало, чтобы… «трепыхать».
И тогда я понял, «шутки» эти
до добра меня не доведут.
- Ты иди в художники, - заметил
мой приятель, - там тебя поймут.
Ничего, что будешь на заводе
на полставки,  в слесаря введут,
и нормально, в общем-то, выходит…
Я ушёл тогда с «Мосфильма» тут.
С детства я любил то, что красиво,
и, как мог, неплохо рисовал.
Кончил курс дизайнеров «курсивом»,
кое-что я в этом деле знал.
Кончилась моя в том «эпопея»  –
я уже в «художники» пошёл,
на заводе, много лет «потея»,
с кисточкой и с гаечным ключом.
Бытовая, будняя, работа,
стенды, оформление, дизайн,
сам ещё учусь я у кого-то,
до чего-то дохожу я сам.
Удручало то, что забирали
часто неожиданно меня
на участок сборки, а заданье,
оставалось прежним для меня.
Из Очаково пришлось уехать,
комнату с завода получил.
Это было уж моим успехом!
Но, кто знает, где судьбы ключи?..
И… свершилась всё же справедливость –
дали ставку полную и мне,
в должности художника вместили,
чтоб за это отвечать вполне.
Мне работа нравилась. В ней мог я
многие «задумки»  проводить.
Жизнь бывает разной – недалёко,
не пройдя её, о ней судить.

Тот, кто любит, это верно знает,
коль с любимой за руку идёшь –
мир тебе объятья раскрывает,
как он удивительно хорош!..
… Мы – в Очакове, мы - в общежитье,
пили неземной какой-то чай,
всё тогда казалось мне открытьем,
счастьем, что пришло к нам невзначай.
Угощал…  я Лиду кукурузой,
и такой красивой рисовал,
двух мне попугайчиков искусных
подарила Лида в талисман.
Иногда в Очакове бываем.
Как приятель, он встречает нас,
он всё также нас не забывает,
и всё также дорог он  для нас.
Где мы только с Лидой ни бывали…
На Азовских пляжах, островах,
Черноморья открывали дали
и на Невских были берегах…
Сколько мы с ней вместе исходили,
и всё нас опять к себе зовёт.
До сих пор Лидуши нет красивей,
красота в её душе живёт.

Ну, а что же было после дальше.
Каждому, видать, и свой черёд.
Долгие пути бывают наши,
пока счастье кров свой обретёт.
Были и дожди, и вьюги были,
встречи и разлуки, и разброд.
Если б мы друг друга не любили,
разве мог бы быть такой исход.
Мы теперь совсем не расстаёмся,
друг без друга мы не можем быть.
Уже внучка пятая смеётся.
Остаётся,
только жить да жить!..