13. Между сосной и звездой

13. МЕЖДУ СОСНОЙ И ЗВЕЗДОЙ

1
Как плевел, я вырос на этой печальной земле,
любовью слепой не согретый, забытый, ненужный.
Здесь дятел стучит, как безумный, на рыжем стволе,
когда над болотом туман повисает недужный.

Я в нём заблудился, я имя своё потерял.
Покрыты лишайником, спят валуны у распадка,
но ветер в сосновых вершинах — церковный хорал.
Как пахнет багульник унылый тревожно, как сладко!

Таинственный лес, как библейская правда, велик.
Корнями могучими почвы насквозь перевиты.
— Ты жив! — закричит за ручьём длинноногий кулик,
и в яркой траве закачается вёх ядовитый.
2015 г.

2
Орган — полночный бор,
высокая звезда,
костёр и разговор
о том, что счастье… «да,

не каждому дано».
А жизнь, как марафон,
как старое кино,
как треснувший плафон.

Ещё чуть-чуть и вдруг
одни осколки, где
вчера надёжный друг…
— Уйди! — ворчишь звезде.

Пузатый котелок
откроешь, помолчишь,
попробуешь глоток,
в огонь живой глядишь:

— Зачем всё это, Бог?..
В ответ лесная тишь…
2012 г.

3
Кто я такой? Преступник?
Ангел? Но где же кротость?
Хлеб я надел на прутик,
мелкий подбросил хворост.

Пляшет на жарких углях
гибкая саламандра.
Небо в далёких гулах
облачного театра.

Хлынет на землю влага,
хвойный промоет воздух.
Ровно четыре шага
до тишины на звёздах,

до тишины за краем
всей внеземной мороки.
«Дай совладать с раздраем,
Господи светлоокий!

Разве твоей мартышкой
стану?..» Над гулким бором
ночь поперхнулась вспышкой,
черная, точно ворон.
2014 г.

4
Пляшет на рыжих сучьях алый божок огня,
тени, как великаны, ходят вокруг меня,
ищут кого-то, машут страшно руками, вдруг
ухают, словно совы, древо о древо трут.

Так и сижу, смущённый, хлеба надев ломоть
на обгорелый прутик — грубая смертна плоть,
жаждет чего-то вечно… Вдруг понимаю: да,
над головой усталой близкое, где звезда,

чёрное ухо неба… Точно ли мир ничей?
Мир — это много больше суммы его вещей,
больше меня и солнца. Кто через час-другой
морок прольёт рассветный над голубой тайгой?
2011 г.

5
Совиный крик. И огненный цветок
пророс в густую тьму и закачался,
а в котелке забулькал, заплескался,
хвоинками приправлен, кипяток.

Добавив соли добрую щепоть,
вокруг стояли, молча, как друиды,
мы, позабыв про боль, тоску, обиды.
И тут явился огненный Господь!

Он, как стихия был и как стихи,
и встал среди нетоптанной стоянки.
Мы пали ниц: — На ужин дай овсянки,
о Господи!.. А он в ответ: — Апчхи!..
2015 г.

6
Мы вышли к замшелой заимке
и здесь, благодарны за снедь,
решили: не будет заминки,
останемся — выбора нет.

Шуршали под нарами мыши,
трещали поленья в печи,
и тени летели над крышей,
как нежить на шабаш в ночи.

Казалось, мы — первые люди
задолго до грубых машин.
Вершины шумели, как судьи,
в грибной промысловой глуши.

И если свобода — наш принцип,
я между сосной и звездой
в таинственном божьем зверинце,
как волк выживаю седой.
2014 г.

7
Где плывут старпомы-облака,
где звезда венозная горит,
где шумит фартовый перекат,
я срываю ногти о гранит.

Я — топор на узком оселке.
Я — полузатопленный челнок.
Бог меня сплавляет по реке,
выправляет душу оселок.

Был я отмороженный солдат —
сделался воистину балбес.
Светлая приснится благодать,
солнечная музыка Небес.

Всё одно: в заимке угореть
ночью по-над Керетью-рекой.
Я сосны торжественную медь
трогаю щетинистой щекой!

Я — байдарка ходкая «таймень».
Я — к руке притёртое весло.
Бог кресалом рубит о кремень,
у Него лопарское лицо.
2015 г.

8
Я стоял на склоне горы Нин-Чурт —
по-лопарски Женская Грудь.
Куропатки спали в камнях, ничуть
не боясь голодных причуд.

А внизу простёрлась тайга вокруг,
и река блестела светло.
Города припомнились, как недуг,
как бетон, железо, стекло.

И тогда открылось мне, кто я сам,
для чего на горькой земле,
словно призрак, шастаю по лесам,
раздуваю угли в золе.

Чуть кружилась бедная голова,
отползала зверем тоска.
И клубилось облако там, где два
упирались в небо соска.
2011 г.

9
Выше травы луговой — золотая сосна.
Выше сосны смоляной — голубая звезда.
Выше звезды — безграничные области сна.
На перегонах ночные гремят поезда.

Выйдешь на станции богом забытой Чупа,
спросишь рабочего (красный жилет, молоток):
— Тут, извините, какая-то где-то судьба?..
Слух резанёт, как ножом, тепловозный гудок.

Точно ли гибель прекрасная — ах! — впереди?
Новая жизнь, новогодье, огни на Неве?
Ну, и пойдёшь. А куда? Да неважно! Иди.
В сердце любовь — это главное. Сны в голове.
2015 г.