На путике

Снег. Пелена. Мглой вокруг заложило.
Хмурые тучи надсадно плывут.
К вечеру вьюга опять закружила,
Где – то олени протяжно ревут.

Путик прорублен. С собачкой вдвоём мы,
Вечерней тайгой, возвращаясь, идём.
Осталось немного – ещё перевал, и
Под стоны пурги мы в зимовье войдём.

А путик далёкий не кажется трудным:
В общении с природой всё так быстротечно,
Крик резкий кедровки, не так уж и нудный,
Хотя уж кричит, будто целую вечность.          
    
И кукша свистит, перед сном, отвечая
На посвисты ветра, как будто дразнится,
Но ветер в обмане своём уличая
Она умолкает – занятная птица!

Кухтою укрывшись, пихта, ель и кедры,
Поджавши могучие  ветви стоят,
Качает упорно, ритмично их ветер,
Но сбросить не в силах с них снежный наряд

Тетёрки с берёзы, упали накрывшись
Пушистым снежком, в глубине сделав ложе,
Там меньше мороз, и мгновенно забывшись,
Пурги завываний не слышат, быть может.

Глухарь залетел в непролазную чащу,
Там тихо в укрытьи – покой и уют.
Ему уж проталины снятся всё чаще,
И песни любви на току – рядом тут.

Вон соболь, пушистым комочком, свернулся,
Блаженствует в ложе трухлявом своём,
С удачной охоты он сытый вернулся,
В дупле непогода ему нипочём!

Вот вторгся в распадок вой жуткий, голодный,
Пронзил всё вмиг нервным ознобом и смолк….
Из тундры в тайгу за добычею, злобный,
Уверенной поступью движется волк…

Утихла метель. Вот уж солнце заходит.
Мороз покрепчал. Снег скрипит под лыжнёй.
По небу сияние, в сполохах, ходит.
Вокруг всё дичает, укутавшись тьмой.

А я продолжаю идти, напевая.
Неведомы страхи. Совсем не устал.
А если устал – перекур: чашка чая,
И вмиг одолею крутой перевал

Но, вот, показалось зимовье у речки.
Над крышей струится, как змейка, дымок.
Уютно, с морозца, согреться у печки…
Спасибо тебе, за всё это, мой БОГ!