Теорема Ферма

 Теорема Ферма*

Он слыл «мамулей» и «чистюлей», и «сынулей» -
Как только класс его, сначала, не назвал.
Но, сейчас, для всех он - только «Интеграл» -
Он щелкал их в уме на всех уроках - выдавал!
Приходили поглазеть с соседних классов,
Как он их, с пониманием, рисовал и рисовал.
Да и сам он был похож на тот изящный интеграл.
При нем, ругаться и курить, нам было сложно –
Сразу виден был, интеллекта нашего, «завал».
У Антоновны, на хитрых всех её контрольных,
Он, порешать для нас, все варианты успевал.
Она, могла бы ему дать посидеть и в коридоре,
Авансом, "пять" поставить в классный наш журнал.
Но нет! Она его нам, образцом всем предлагала –
Но, увы! Нам молодость была всего превыше –
Класс наш, молодое племя, этого не понимал.
Впрочем, девочкам, понять его не было сложно –
Расти ему давали без "любви" – и наказали нам:
Чтобы, "Интеграл" никто ни в чем  не обижал».

Настал «Час расплаты» - так «Дир» наш и сказал:
«Кому придется, мол, «пахать» до худой зарплаты,
А кому разгребать – мозгами, умственный завал.
Он, завалы эти давно уже разглядывал сполна –
Принародно сожалел, что пала и его «Ферма».
Больно, уж, любил он эту мудрость Пифагора.
Со степенью на «три», успела накатить его волна.
Антоновна, его, радостно, но все же, пожурила,
Ещё Эйлер, в прошлом веке, для "четыре" доказал.
Так, то же, когда ещё было – царь на печи лежал.
Потом, похвалила – хоть и мал, но порешил завал
Добавила лишь тихо: « Там, одних доказательств - 
страниц на сто, ты родился б, перед ним сперва».

Тут разруха подоспела - в магазинах, в головах,
Очередь - и там, и тут кричат: «А что дают?!».
Вдруг хлеба, мыла стало мало, водки не дают.
Он не замечал и той беды, – ему и чая доставало,
И бумаги конечно – на неё талоны пока не дают.
Ему уважения к труду ума, вдруг, стало мало –
Такой, почувствовал, в душе своей, он, «неуют».
Он сам вытолкал себя из душной той квартиры,
Не оттого, что «там» по отчеству и не зовут –
Он был «Пифагорович», но это было старо и мило –
Мы, над ним, шутили иногда, но только чуть.

Теперь, он – Майк, рассеян и задумчив, так же.
А в Париже, был бы он, скорей всего, Мишель.
Догадываюсь, впрочем, ему это вовсе и не важно –
«Проблема четырех красок»** его влечет теперь.
И никакого дела ему нет до красок тех Парижа –
Лишь чистый воздух нужен, чай, бумага и покой.
Глаза закрою – его вижу, с задумчивою головой.
Он говорил всегда, что так противно ему было,
Когда простые дроби за интегралы себя чтут.
Знакомо – историю не раз паскуды перепишут –
Гадко, дважды два за больше, чем четыре выдают.

Ему климат вовсе не помеха, цвет бумаги, строй,
Не выносил он одного, когда кто-то вперед ехал,
С опущенной иль гордо взад повернутою головой.
Он соглашался все труды отдать, и даже имя –
Забирают... он твердил, даже все пусть заберут!
Но, им отдать возможность отлюбить, что мило –
Это же, Весна где нет цветов и птицы не поют!

                *****

Примечания:

*Теорема Ферма
Вы, наверное, помните со школьных времен теорему Пифагора: квадрат гипотенузы прямоугольного треугольника равен сумме квадратов катетов. Возможно, вы помните и классический прямоугольный треугольник со сторонами, длины которых соотносятся как 3 : 4 : 5. Для него теорема Пифагора выглядит так:
3(в степени 2) + 4(в степени 2) = 5(в степени 2)
Это пример решения обобщенного уравнения Пифагора в ненулевых целых числах при n = 2. Великая теорема Ферма (ее также называют «Большой теоремой Ферма» и «Последней теоремой Ферма») состоит в утверждении, что при значениях n > 2 уравнения вида x(в степени n) + y(в степени n) = z(в степени n) не имеют ненулевых решений в натуральных (целых, положительных)числах.
Наконец в 1994 году английский математик Эндрю Джон Уайлс (Andrew John Wiles, р. 1953), работая в Принстоне, опубликовал доказательство Великой теоремы Ферма, которое, после некоторых доработок, было признано исчерпывающим. Доказательство заняло более ста журнальных страниц и основывалось на использовании современного аппарата высшей математики, который в эпоху Ферма разработан не был.

** проблема четырех красок
Из всех великих математических гипотез, не доказанных и не опровергнутых по сей день, простейшей — в том смысле, что понять ее может даже маленький ребенок, — следует считать знаменитую топологическую проблему четырех красок. Предположим, что нам требуется раскрасить географическую карту. Сколько красок нужно взять для того, чтобы никакие две «сопредельные» страны, имеющие общую границу, не были выкрашены в один цвет? Нетрудно начертить карту, для раскраски которой требуются лишь четыре краски. Зная только элементарную математику, вполне можно разобраться в строгом доказательстве того, что пять красок достаточно для раскраски любой карты. Можно ли утверждать, что для тех же целей необходимо и достаточно взять четыре краски?

P.S.
За материал и фото спасибо «Вики» и oops-news.ru

                *****