Медитация на мысли Василия Розанова 196

"К читателю, если он друг. — В этот страшный, потрясающий год, от многих лиц, и знакомых, и вовсе неизвестных мне, я получил, по какой-то догадке сердца, помощь и денежную, и съестными продуктами. И не могу скрыть, что без таковой помощи я не мог бы, не сумел бы перебыть этот год. Мысли, и страхи, и тоска самоубийства уже мелькали, давили. Увы: писатель — сомнамбула. Лазит по крышам, слушает шорохи в домах: и не поддержи или не удержи его кто-нибудь за ноги, если он проснется от крика к действительности, ко дню и пробуждению, он сорвется с крыши дома и разобьется насмерть. Литература — великое, само-забвенное счастье, но и великое в личной жизни горе. Черные тени, уголь: но и молодая эос (заря) эллинов. За помощь — великая благодарность; и слезы не раз увлажняли глаза и душу. "Кто-то помнит, кто-то думает, кто-то догадался". "Сердце сердцу весть сказало". Тоже в своем роде сомнамбулизм пространств, времен и уже читательской души и ее благородных сновидений. Естественно, каждому своя душа открыта, и о своей душе я знаю, как она ласкает, и бережет (главное!), и хочет унежить и у-интимить (сделать интимною) душу читателя. "Интимное, интимное берегите: всех сокровищ мира дороже интимность вашей души! — то, чего о душе вашей никто не узнает!" На душе читателя, как на крыльях бабочки, лежит та нижняя последняя пыльца, которой не смеет, не знает коснуться никто, кроме Бога. Но вот и обратно: значит, интимность души читателя взяла внутрь себя интимную душу писателя.
"Как ты тревожен, мой автор. Откуда у тебя такие сны и страдания?"
О чем ты воешь, ветр ночной,
Какую навеваешь быль?
Устал. Не могу. 2–3 горсти муки, 2–3 горсти крупы, пять круто испеченных яиц может часто спасти день мой. Что-то золотое брезжится мне в будущей России. Какой-то в своем роде "апокалипсический переворот" уже в воззрениях исторических не одной России, но и Европы. Сохрани, читатель, своего писателя, и что-то завершающее мне брезжится в последних днях моей жизни. В. Р. Сергиев Посад, Московск. губ., Красюковка, Полевая ул., дом свящ. Беляева." ( 1918-1919 г.г. )

       Василий Васильевич Розанов "Апокалипсис нашего времени"

Писатель — сомнамбула - лазит по крышам -
И слушает шепот Богов -
Взлетит - не удержишь - ибо всех выше -
Душа его в мраке веков!

Комментарий: Василий Васильевич умер в 1919 году в Сергиевом Посаде от голода и болезней на руках своего любимого "друга" - "мамочки" и "путеводной звезды" - гражданской жены Варвары, тоже больной и умирающей, своих детей и своего друга - философа и писателя, ученого, священника Павла Флоренского. Ему пытались помочь, но безуспешно, многие люди, в том числе и писатель - Максим Горький и великий певец - Федор Шаляпин, один был за красных, другой за белых, что не мешало им быть друзьями великого писателя, философа и публициста - Василия Розанова. На могиле Розанова Павел Флоренский поставил крест и на нем сделал надпись из Евангелия : "Неисповедимы пути Твои, Господи"... В 1922 года могила Розанова была уничтожена. В одной из книг Розанов как-то странно написал, точно предвидя грядущее: ... А что останется от меня, читатель... Ничего... Один кукиш, человеческий кукиш, кукиш сотворенный людьми... "Вот-с!"