Мертвый Город

Над мёртвым городом кружило вороньё,
На крыльях кровь, в когтях остатки плоти.
А там внизу обглоданные кости,
И запах смерти горло жжёт — гнилье.
Был страшный бой, где север против юга
Сошлись, чтоб доказать в который раз,
Что жажда крови всё ж сильнее нас,
И что не ценят люди жизнь друг друга.
Средь тесных улиц бились день и ночь,
Из тысяч трупов эшафот на небо,
И выживших в той битве просто не было.
И дикий зверь бежал оттуда прочь.
У мёртвого фонтана бились трое —
Южанин-генерал сжимал копьё,
Кричал: «За мной — Отечество моё!
Не посрамит его отважный Мёльнир!»
Два северных бойца плечом к плечу,
Удары методично наносили,
Но уступали парни явно в силе,
Один упал, шепча: «Я жить хочу».
Второй замешкался, глядя на друга,
Секунда эта стала роковой,
Могучей окровавленной рукой
Южанин кинул его в центр фонтана круга.
Вот острый штырь пронзает грудь бойца,
И кровь рекой уж по фонтану льётся,
Но парень жив ещё, и сердце бьётся,
А смерть уже касается лица.
— Я оживил фонтан! — воскликнул Мёльнир.
Как он красив при солнечных лучах,
Встречайте, северяне, палача!
Весь Мёртвый Город захлебнётся кровью!
Но крепок дух у северных бойцов,
Рождённых среди снега и медведей,
И духи предков их ведут к победе,
А за плечами подвиги отцов.
То отступали, то рвались в атаку,
Друзей теряли, не роняя слёз,
А под броней по телу плыл мороз,
Во имя Севера поставив жизнь на плаху.
Когда спустя почти десяток дней
Последние затихли звуки битвы,
Все до единого лежали там убитые,
Так и не выяснив, кто из сторон сильней.
Под грудой тел был погребён и Мёльнир.
В броне, пробитой северным мечом,
Он был поистине великим палачом,
Но всё ж с обычной человечьей кровью.
Над мёртвым городом плыл погребальный дым.
На север и на юг не разделяя,
Дань почести последней воздавая,
Два мира плакали по воинам своим.