Прощай, двадцатый век!

   
                Посвящается В.В.Приёмко
   

Прощай, двадцатый век,
и всё, что с нами было
в огне твоих боёв
    за счастье впереди,
послушные тебе,
мы отдавали силы
несбыточной мечте
  и душ не берегли.
Какие были сны,
какие были книги!
Какой высокий свет
   нам виделся вдали!
Свобода и прогресс!
          Но год четвёртый мигом
заставил нас забыть
           о мире и любви.
Цусима и Мукден,
             блокада Порт-Артура,
Кореец и Варяг,
        предательство и плен,
кровавый пятый год,
          как мясо на шампуры,
нанизывал людей
     на ветры перемен.
Назад дороги нет -
  да здравствует Россия!
Свобода и земля!
    повсюду слышен клич:
вперёд, рабочий класс!
  отныне твой мессия 
на долгие года -
              решительный Ильич!
И время понеслось
         с бессмысленной отвагой,
четырнадцатый год
весь мир залил огнём;
сквозь гром и гарь, и дым
надежды белым флагом
шестнадцатый махал -
         скорей вернитесь в дом!
Но отчий дом пылал
горячкой разрушенья:
свобода и земля!
             семнадцатый, вперёд!
Да здравствует! ура!
                заветные решенья
писались февралём,
скреплялись октябрём.
И брат на брата шёл
три года - по двадцатый,
а дальше - двадцать семь,
    а дальше - тридцать три,
четыре, пять и семь,
        Великий и Усатый
считал нам наши дни,
     смеялся и шутил.
Мы помним Халхин-Гол
   и ночи Маннергейма,
испанская война
     сжигала нам сердца,
пока не подошло
      Великое сраженье
до главной из побед,
   до самого конца.
И гибли мы опять
в боях больших и малых,
под пушечным огнем,
            по голову в грязи,
на северных морях,
              на южных перевалах,
в пустынях и лесах,
           в болотах и в степи -
чтоб только наступил
                победы день крылатый,
чтоб только наступил
              тот самый мирный миг,
чтоб только он пришёл –
           заветный Сорок Пятый,
заставив нас себя
почувствовать людьми.
Но только что салют
      закончился победный -
опять кругом враги,
    опять страна в огне,
и снова рубят лес,
  летят по свету щепки,
свободы и земли
              как не было, так нет.
Надежду нам дала
             весна пятидесятых,
но Прага,
         Будапешт,
             Берлинская стена
дарили нам врагов,
              а не друзей завзятых,
и правила страной
                холодная война.
Но прежние мечты
        о равенстве и братстве,
о счастье на земле,
              о мире и любви,
нас заставляли петь
и заставляли браться
за новые труды
            и новые бои.
Корея и Вьетнам,
Ангола и Комбоджа,
Египет и Судан,
              ещё страна, ещё,
везде – война и смерть,
             везде одно и то же,
надеждам и боям
  давно потерян счёт.
И вроде бы пришел
  конец семидесятых,
разрядка,
           вот он – мир!
                и на - Афганистан,
и никаких тебе
       гостей Олимпиады,
и дружбы никакой
от самых разных стран.
А дальше - смерть вождя,
             другого смерть накатом,
и третий не тянул –
             за ними вслед ушел,
чтоб ветер перемен
          к нам в восемьдесят пятом
вернулся и прошёл
               по нам, как ледокол.
Даёшь борьбу за мир,
               за качество и ГОСТы,
за правду и за то,
                на ком за всё вина,
и снова – все враги, 
                и горем девяностых
наполнила страну
          гражданская война.
Горя огнём,
         сверкая блеском стали,
боролись мы
          за собственность и жизнь -
заводы и земля
    опять не тем достались,
зато теперь кругом
               сплошной капитализм.
Итак, откуда шли -
              туда мы и вернулись: 
кто был у нас никем –
тот стал у нас ничем.
Прощай, двадцатый век!
           С твоих кровавых улиц
мы вынесли одно
              решение проблем.
А значит, впереди -
               и гневные напевы,
и прежние мечты,
              и новые бои.
Прощай, двадцатый век!
          Быть может, двадцать первый
нам всё-таки пошлёт
                покоя и любви.
               
2001   
   
 
Публикуется к юбилею В.В.Приёмко