Рассказ попутчика

В переполненном вагоне
долго ехать было нам.
Сел на станции с перрона
коренастый капитан.
Дали место, потеснились,
много разных есть меж нас.
А потом – разговорились,
и он… свой повёл рассказ…
----------
Детство  с матерью, с сестрою
моё в Павловске прошло,
в живописном Подмосковье –
всё с того во мне пошло…
Я отца до тех событий
совершенно и не знал,
только лишь минуту рядом
мать с отцом я увидал…
Как я в том ни упирался,
всё решили за меня -
мать меня решила разом
сдать отцу и – навсегда.
Перед этим мать с сестрою
уговаривать меня
долго пробовали «с бою».
Но… не соглашался я.
И тогда мать и решила
мне, юнцу, пообещать,
мол, ты съезди к отцу, милый,
мне вас трудно подымать.
Не понравится – вернёшься.
А не то,  тебя – в детдом
сдам совсем, враз, и не «морщься».
С папой едешь ты при том!..
----------               
Матери с сестрой лишённый,
был отцом я увезён
в 9 лет, как прокажённый…
Где же был тогда закон!?
Незаметный город. Волга.
Где когда-то я там был.
Город Вольск, где юность, столько
я тогда в нём пережил.
Я к чужой семье пристроен –
мать – при ней сестра и брат.
Дом, отец «тюрьму» мне строит –
чему быть я должен рад.
В той семье – питанье вместе,
отец с женщиной той жил,
звал, при том, её я «мамой»
и с детьми её дружил.
Как на привязи собаку,
при себе меня держал,
мой отец, что б я был «хватом»
и его подобьем стал.
И за каждую оплошку
он меня нещадно бил –
не убрал портфель с порожка,
тапочки прибрать забыл…
И как  помню я, признаться,
то молчал он, то зудил.
Разучился улыбаться,
я, живя при этом  с ним.
В общем, на всё время статься
был для нас строгий наказ –
никуда не отлучаться
и… отчёт на каждый раз.
Больше, на дому трудились,
то прополка, то полив.
Дети рядом веселились –
отец скажет – «негатив».
И не дай, уйти без спроса –
тут же наказанье ждёт
и дознание с допросом,
с приговором наперёд.
Бегали в жару на Волгу,
там, где баржи вдаль зовут,
где гудки гулко, подолгу
раздаются там и тут.
Если даже и играли…
то в душе моей больной
звали павловские дали
и дух родины лесной.
Только не было мне доли
в семье этой между тем,
хоть и сыт я, и накормлен,
но любви лишён совсем.
Я по матери тревожно
по сыновьи тосковал,
чем то передать возможно
кто сам это испытал.
Нет от матери ответа,
хоть смотрю я каждый день
в ящик писем – нет привета
и тоска во мне, как темь.
Мать моя мне обещала
всё-таки при том писать,
почему не отвечает,
продолжает умолчать?..
Почему мне мать не пишет?!
матери – не до меня,
и меня она не слышит,
коль, другая с ней семья.
Кому скажешь, с кем поделишь
судьбу горькую свою,
по ночам, когда уснут все,
я в подушку слёзы лью.

----------
Время шло. Хоть мне учёба
в голову совсем не шла,
мать молчала. Знать удобно
было ей забыть меня.
Лишь одна была отрада
в это время для меня –
рисовать – душа чем рада,
с керосинкой до утра.
Мать Баженова ругала.
Но душа моя летала,
и опять… ночи ждала.
Где весь мир передо мною
открывался, меня звал,
Рим и Греция с… Луною –
как запойный, рисовал.
Был я плодовитый очень,
рисовал я всё, что мог.
Погубили, между прочим,
всё Баженовы в свой срок –
всё соседям раздавали,
было всех картин семьсот
и обмен был, и играли –
нарисует, мол, ещё…
Но... ничто не возвратимо,
что художник внял в панно,
что зарыли торопливо -
что в душе было его.
----------
Нравилась мне в школе нашей,
даже девочка одна,
что, казалась мне, всех краше,
но скрывал к ней чувства я.
Всё смотрел и любовался
на неё со стороны.
Из другого была класса
эта девочка, увы!
Для меня она Венерой,
Солнцем, Звёздочкой была
и с глазами вишни спелой –
столько было в них тепла!..
И не смел я дружбой скрасить –
вот такой я робкий был.
Пока мой приятель в классе
мою тайну не раскрыл.
Она, вдруг его спросила,
отчего я на неё
всё смотрю?..
В тебя влюбился!..
он ответил – вот и всё.
Все, конечно, хохотали…
я уже ей не был рад.
И считал её жестокой.
Жизнь с отцом была мне ад.
Меня больше не держало
ничего уже тогда.
Тут ещё с отцом подрался
я впервые… навсегда.
Стукнул он лозою сзади
меня даже ни за что.
И из рук его я вырвал
жало подлое его,
И… топтал в пыли ногами,
как гремучую змею,
то, что было между нами,
не простив уже ему.
Он кричал мне:
- Вон из дома!..
Не корми совсем его!..
Ты не сын мне больше!.. Крова
не получишь моего!..
Я тебя отцом – сказал я,
- никогда и не считал.
Что ты за отец при этом!?
Больше бить себя не дам!..
Был он педагог по званью,
но к «порядку» немцев млел,
и на этом притязанье
он совсем уж оборзел.
И сказал себе я – хватит!
И не будет в том конца.
Я с такой звериной хватью
не хочу иметь отца.
Он лишил меня ни крова –
матери меня лишил,
то, что в каждом есть основа.
А меня и не спросил.
Даже адреса три года
он её мне не давал.
Понял только, что, мол, поздно,
то тогда только и дал.

----------
К матери решил я ехать.
Телеграмму срочно дал:
«Трудно мне!..» Она прислала:
«Оставайся с папой там!..»
Дело было почти крах.
Заработал на билет я
с «братвой» пьяной на путях.
Сел я в поезд,  и не верю,
отойдёт – не отойдёт,
вдруг, отец откроет двери
и… с милицией сведёт!..
Поезд тронул тихо-тихо
и чем дальше быстро гнал,
тем в душе свободы лихо
первый раз звучал орган!..
Мать меня с роднёю, кстати,
совсем в гости не ждала.
Через месяц – отчим выгнал,
на работе мать была.
Был мой лес такой же юный
и таким же вековым,
и поля тянули в дали,
небо – ярко голубым.
И в тот лес, где я родился,
я вернулся, я дышал
сказкой Пушкина, дивился
зарослям и камышам.
К сожалению, сегодня,
что осталось от него –
обнесли забором-кремнем
под хозяйский нож его.
И… пошёл я в жизнь скитаться
и по людям, и домам,
с чем мне не пришлось свидаться,
кому не знакомо нам.
Жизнь меня мотала долго
по дорогам, по ветрам.
Но людей всё ж больше добрых –
всем добро нужнее нам.
К маме я на дни рожденья
ездил, поздравлял её.
Но она вся – в  отторженье,
и мне было нелегко.
До сих пор мне не понятно,
почему родная мать
так со мной была превратна,
что не в силах я понять.
Раза два с отцом встречался,
в доме он с семьёю жил.
Я в Москве так и остался.
Мать потом похоронил.
Так её и не дождался
я приезда ко мне в дом  -
двадцать лет – и не дождаться,
чтоб уже не ждать потом.
Почему они не жили,
что к тому их развело?..
Что судить, но ведь любили,
раз друг к другу привело,
если я при том родился,
их связующее здесь,
и из них определился,
значит, в этом что-то есть.
Хоть остались её дети,
где-то есть его родня,
где все родственники эти –
их так много у меня!..

----------
В Вольске я бывал три раза.
И ведь встретил я её…
Но… не захотел встречаться
с нею снова… для чего…
То, что было, то осталось,
а другого – уже нет.
Она долго вслед глядела
пока мой не скрылся след…
И потом уже узнал я –
она замужем была
за моим когда-то другом –
вот такие, брат, дела!..
И уже, не сожалея,
я в познанье в мир входил.
В Вольск, как пристань, повзрослея,
от которой я –
отплыл!..
А сейчас, вот, еду в Мурманск –
ждёт Флотилия моя!..
Целый отпуск был в Тунгусе –
у меня и там друзья!