На высоте, в единственном числе

* * *
На высоте, в единственном числе,
как выход в тесноту своих вагонов,
стоящий проводник, что помнит тень
пасущихся навстречу перегонов,

торчащих, как коровы в черепах
камней голодных – с холода и мраза,
мерцает словно ужас, а не страх,
посередине космоса и глаза.

На вылете из зрения – на миг
он ощутил, что катится лавиной
в него исправной жизни механизм,
которая то кажется невинной,

то длинной, как финальный ангел, то
замедленной, как хромосомы в кадры
сложившись, переходят не на вой,
на умолчанье голоса. Покаты

бока дыханья тёмного его –
он, показавшись зрению, вернётся
в своё – что несущественно – житьё
среди руин письма на дне колодца,

на высоту, которая внизу
не чует дна, проваливаясь выше
пока летит не контур в пустоту
а тёплое ведро – безвидно хныча.

Он взял с собой назойливых синиц,
которые с бумагой подгорают,
пока что их двухкамерные рты –
в рой медных пчёл воткнувшись
– в стыд истают,

пока здесь существует лишь пока,
смахнувши слепоту в хрустящий хворост –
гремит, несясь внутри себя – река
горизонтальная, как изморозь,
теперь уже не бойся

осы, летящей из проводника,
сужающего саранчу до ямы
которая привыкла дурковать
на языке неведомом базлая.

когда её промоченный язык
ты выучишь – теперь, а не однажды –
на высоте своей застыв в кирдык –
как проводник от той и к этой жажде.

На высоте – единственным числом –
теперь без имени – прозрачным горлом – снова
задвигаешь – змеиным языком
порезавшись о спрятанное слово.
(01/02/14)