Нелепый сон

            I
 С ещё одним героем не романа,
 Позвольте познакомить вас:
 Месье Каверин, очень рано
 Он русский покорил Парнас.
 Очаровал столичных дам
 И покорил пером журналы,
 Читали вы то тут, то там
 Его статьи и мадригалы.
 К успеху протоптал дорогу
 Он слишком рано и ... скучал.
 И вечерами, слава богу,
 Пасьянсом, время убивал.
 Ходил в театр на премьеры,
 Где мной не раз замечен был,
 Им восхищались и Венеры
 Салонов модных. Он любил
 Блистать и нравится кокеткам,
 Любил надежды подавать,
 Шутил остро всегда и едко.
 Но за спиною награждать,
 Врага, сатирой не спешил.
 Он был умён, учтив и мил.
            II
 В халате пёстром на лежанке
 Дремал он под курантов ход.
 Его учила англичанка
 В беспечном детстве, миссис Хот,
 Практичным быть и бережливым.
 С ним няня русская возилась,
 Учила верить в божью милость.
 Он вырос - модником ленивым.
 Уклады предков взяли верх
 Над щепетильным файф-о-клоком
 И взгляд его порою мерк
 Умасленный бараньим боком.
 К чему скрывать - желудок русский,
 Совсем не создан для диет,
 К тому же повар слал французский,
 Ему, свежайший свой рулет.
 Десертом пышным утомлён,
 Каверин видит смутный сон:
 Пред ним шумит блестящий бал,
 Красавиц рой неугомонный
 Гудит в веселье. С прострелённой
 Ногой, в сраженье, генерал
 С ним молвит, поминутно хохоча,
 Про долг, осады и картечь.
 Про то, как дали стрекоча
 Его полки, про адъютанта усача,
 Про тщетность славы прошлых сеч.
 Вот - стол стоит с сукном игорным,
 Усыпан жемчугом отборным,
 Метают карты, пьют вино.
 Он не играет, карты - врут,
 Глядит на тёртое сукно
 И знает наперёд, кто плут.
 Игра ему уж не потеха,
 Азарт не будоражит кровь
 И он велит вознице ехать
 Туда, где ждёт его любовь.
 Проспект минуя модный Невский,
 В двор тёмный въехал экипаж.
 И сходит наш герой с коляски
 В подъезд и на второй этаж
 По лестнице вбегает узкой...
 Подъезд!-как смел ты в нашем граде
 Крамолу эту произнесть!?-
 Читатель скажет. Так и есть!
 Бью по губам себя в досаде...
 В парадную, вошёл мой брат,
 С прохлады, окунувшись в чад.
 Вот номер с Машей, там она
 Уже заждалася одна.
 И свежесть, пудрою французской,
 К приходу гостя навела
 На ямки милых щёк, что знали
 Пощёчин жар и пыл любви.
 Быть может их воспламеняли
 И вы порой, друзья мои?
 Я не судья, не заседатель
 И потому вас не сужу,
 Я часто сам, как мой приятель,
 В пороках тёмных знал нужду.
 Он дверью скрипнул - Маша встала,
 С улыбкой радостной она
 Казалась ангелом, когда
 Не место, где она витала.
 То - где красавица взымала
 Оброк и дань, считая пени,
 За милые черты и негу лени.
 Насилу мы в счетах разобрались...
 В ногах кот путался, да что в коте нам, брысь!
 Давно привык он упиваться
 Её любовью молодой,
 (не кот совсем, а наш герой)
 И тёмным локоном играться,
 И гладить стройный стан рукой.
 Бывало ночи до рассвета
 Он тело нежное лобзал
 И красноречием поэта
 Сомненья Маши усыплял.
 Он тоже, деве, был приятен
 За щедрость ласк и кошелька,
 За то, что был всегда опрятен
 И жил судьбою мотылька -
 Единым днём, как и она.
 Свой плащ он снял нетерпеливо,
 Откинул волосы рукой
 Со лба любезницы младой
 И подивился - как красиво
 Смутилась Маша, вдруг, невольно.
 Целуя горячо и шею,
 И губы алые повесы.
 Ведь, как мы нравиться умеем,
 Когда в душе гнездятся бесы.
 Он засмеялся,- Маша, больно!
 Кто целовать вас так учил,
 До крови? - С кем ты, милый, был?
 Вдруг, пол исчез, из грязи мерзкой,
 Из номеров, из тьмы на свет,
 Во сне попал он на обед
 Какой-то званый, в дом на Невском.
 Где вся родня его: две тётки
 И матушка, такая как была
 В его младенчестве, что после умерла
 Оставив сироту-двугодку
 На попечение сестёр.
 Он понимает - разговор
 О нём ведётся, между ними.
 Но осуждают ли они
 Иль хвалят его жизнь - не ясно.
 Глазами ищет он напрасно
 Старушку няню, что всегда
 Ему заступницей была.
-Где няня? - Он спросил кого-то.
-В могиле, сударь. - Как?! Когда?
-Лет десять уж. У вас - заботы,
 Мы не тревожили вас зря.
 С ним рядом Маша, разодета
 Словно царица, или боле -
 Сама богиня в высшей доле.
 От украшеньев, как комета,
 Сверкает - взор не отвести.
 Лакеи блюда понесли...
 Герой мой не в своей тарелке,
 И отступив из переделки -
 Готов бежать из-за стола
 Иль провалиться со стыда.
 Вот Маша знак рукой подала
 И хлынуло вино в бокалы.
 Каверин в гневе, кровь - кипит.
 Берёт хрусталь рукою хладной,
 Без вкуса, пригубил вино,
 С улыбкой жалкой и досадной
 Глядит на милое лицо.
 На Машу злой, готов рыдать,
 Ведь как вам, модницы, не знать,
 Как красотою оттенять
 Ничтожество мужей и волокит.
 Каверин в бешенстве, не ведая что спит.
 Вокруг все смотрят на него,
 Как будто ждут они чего.
 Вот, на десерт лакей бисквит
 Ему принёс. Тут Маша встала
 И со слезами, пред покойной,
 Отдать ей сына умоляла,
 Впредь обещая жить достойно.
 Какой-то острослов с ним рядом
 Вдруг разродился эпиграммой.
 Жестокой, пошлой, он лишь ядом
 Каверина совсем взбесил и вот -
 Что значит оскорблённая душа:
 Каверин побелев встаёт,
 Не видя ничего, кроме ножа.
 Он нож столовый остряку,
 В одно мгновенье, в глаз втыкает...
 А тот, больней лишь отпускает
 Экспромты, веселя толпу...
             III
 В отчаянье, мой друг проснулся
 И хладный пот отёр со лба.
 В планы на вечер окунулся
 И трубкою дымил, пока
 Часы в гостиной не пробили.
 Там, одеваться ленно стал
 Пред зеркалом и всё гадал:
 К кому визит нанесть он в силе,
 В чей дом скучать поехать или
 О чём-то праздном помышлял.
 Нелепый сон, игра рассудка,
 Его вниманье занимал
 Не долго, он платок вязал
 На шее, надушившись жутко.
 Предостеречь всегда желая,
 Нам провиденье грёзы шлёт:
 Ждёт ли игра нас роковая
 Или страстей водоворот.
 Но мы, как вычурный Каверин,
 Одним лишь днём привыкли жить
 И в указатели не верим,
 Привыкнув медлить иль спешить.
 (1999г.)