Однажды наступит весна

   Одним прохладным осенним вечером они гуляли по набережной, держась за руки и говоря о пустяках. Москва дышала свежестью опавших кленовых листьев.
   В один момент сильные порывы ветра заставили их свернуть на дорогу, идущую от реки. Этот нахлынувший поток холода прервал несерьезный разговор на полуслове.
   Возникло недолгое молчание, после перешедшее в долгое. Вдруг Марк задумчиво произнес:
- Скажи, дорогая, а что я для тебя?
- Странные ты задаешь вопросы! - ответила она не без смущения, сделав паузу - Ты для меня главная опора, не знаю, что бы я делала без тебя.
- Опора, да и только?
- И только? Это очень много значит для меня! Милый, ты знаешь, я не склонна выражаться восклицаниями о любви в стиле античных драм. Но ты можешь представить, как ты для меня важен. Вокруг столько трудностей, которые я не смогла бы пережить без твоей поддержки!
   Он ничего не ответил на это, лишь легкая усмешка мелькнула на его губах.
- Смотри! - Марк указал на покосившуюся пятиэтажку в глубине двора. - В этом доме, в квартире на третьем этаже прошли мои юные годы! Столько всего приходит на ум..
   И он принялся вспоминать памятные моменты детства, а она внимательно слушала местами меланхоличные воспоминания. Они сели на лавочку напротив этого дома, она прижалась головой к его плечу.
   Но и здесь ветер их достал, не дал Марку спокойно предаться светлой памяти. Но на этот раз они не ушли, просто прижались друг к другу как можно ближе, точнее она прижалась к нему.
- Знаешь, я тут подумал:

   Представь себе человека, который взбирается на вершину каменистой горы. Он значительно облегчает свой путь, опираясь на гладкую ветвь из крепкого дуба. Эта ветвь сохраняет его силы, ведь если начало подъема сможет осилить любой, то ближе к вершине путника уже ожидают порой непосильные трудности, главная из которых - усталость, а ведь для достижения вершины нужно приложить много сил. Можно сказать, что дерево в руках человека разделяет с ним его ношу в пути наверх.
   Поначалу человек еще не осознает, насколько крепко дерево в его руках, и он несколько нерешительно опирается на него, но после проверки временем начинает ему больше доверять, если можно так выразиться. И вот человек уже близок к своей цели. Опираясь на дубовую ветвь, он делает последние шаги и оказывается на самой вершине горы. Предположим, что путь вниз не составляет особого труда, поэтому человек оставляет наверху ветку, бывшую ему опорой, ведь при легком спуске она будет только лишней ношей. Представим также, что наш человек мечтателен, романтичен, но и горделив. Он вырезает ножом вдоль ветви свое имя и дату личного покорения горы, бросает ее на камни и начинает спуск.
   Рассказывая друзьям о своей победе, человек, конечно, упомянет все детали, в том числе и свою деревянную опору. Но только в минуты размышлений он, возможно, подумает, что без этой ветви он бы не забрался наверх. Но с другой стороны, он, так или иначе, взял бы что-то, на что можно опереться в пути. "Если не дуб, так клен или береза, какая в действительности разница?" - так бы и закончил размышления человек, но у него наверняка осталась бы какая-то смутная благодарность к своей бывшей опоре, хоть и с осознанием того, что он добился своей победы сам.

   Она с интересом слушала эти его неясные с виду рассуждения, но на этом моменте Марк замолчал.
- И что это значит? - спросила она.
- Ранее ты мне ответила мне, что я для тебя - главная опора. Я лишь хотел перевести твои слова на более ясный уровень. - сказал он, печально улыбнувшись.
- Мне кажется, ты ошибаешься. - серьезным тоном ответила она.
- Я знаю. Причем ошибаюсь осознанно и ошибался уже не раз.
   Марк поднялся со скамьи и зашагал прочь.


         ***

   Вскоре он уехал из Москвы. Важно упомянуть, что его переезд не был связан с расставанием, просто ему предложили хорошую работу в Петербурге, а в Москве не сильно что-то держало. Или держало..
   Свою квартиру на Ленинском проспекте он продал молодой семейной паре с двухлетним ребенком, практически вся мебель осталась на своих местах.
   В один вечер отец этого молодого семейства впервые с момента заселения протирал пыль на полках и шкафах, пока жена готовила ужин и одновременно рассказывала сказку их дочери, сидевшей в своем детском стуле. Обычная семейная картина, словом. Муж встал на табуретку, чтобы протереть от пыли верх старого дубового шкафа в спальне, и обнаружил на нем сложенный вдвое тетрадный лист, на котором было что-то написано карандашом. Бумага выглядела достаточно свежей. Он взял листок, слез с табурета и начал читать.

"Как забавляет людей эта чудная игра!
Можно подумать, что все мы любим это сладковатое приторное пойло для вульгарных особ, кичащихся о своих мелких пошлых мыслишках. Однако мы его пьем, ибо боимся сильно пьянеть, ибо в глубине души мы сами такие, боимся потерять себя в бесконечной и неизведанной пучине потери собственного Я. И вот мы, нахлебавшись этого дерьма, выходим на улицу из затхлого бара. Люди посмотрят на нас с уверенностью, что мы пьяны, но мы, покачиваясь на радостях, приходим домой и садимся за книгу с как ни в чем не бывало свежей головой. И ни один из прохожих, которым в действительности нет никакого дела до нас и наших мыслей, не заметит маленького человека в потертых джинсах. А он, в свою очередь, пил кое-что крепче, ведь просто не задумывался о том, что он пьет. Да и все они такие, с пустыми глазами стариков, просто не знали, с чем им придется иметь дело. Хотя все они идут ровно, и как-то фальшиво смотрят вперед, будто пытаются что-то схватить собственными глазами, одурманенными роком последних дней, лет.. Но взгляд рано или поздно падает к ногам. Во всех смыслах этого выражения.
И наш герой пройдет к двери своей квартиры, фальшиво улыбнувшись по пути старой консьержке. Поворот ключа. Прихожая. Спальня. На столе запыленные страницы некогда начатого романа какого-то великого классика. Что там написано? Черт знает. Вот и кровать. Открытое настежь окно. Даже машин на улице не слышно. Только легкое дуновение осеннего ветра. И часы отбивают на стене свой вечный ритм.
Тик-так. Тик-так. Тик-так...
Кто-то плачет за стеной.
А за стеной ли?.."


       ***

   Марк распрощался со своими товарищами и вышел из бара. Весенний Петербург еще выл зимними ветрами, пробирая до костей легко одетого пешехода. Предсумрачный Невский! Как он красив в такое время, "Но все же не прекраснее набережной Невы близ Сенатской" - подумал Марк. Он закурил и направился пешком к своей съемной квартире на Большой Конюшенной. Будучи несколько пьяным, он определенно нуждался в подобного рода прогулках, как нельзя кстати отрезвляющих мозг. Да и идти было недолго.
Стояла ветреная морозная ночь, наверное, особенно холодная для апрельского Питера. Спустя несколько минут Марк уже подходил к двери в парадную своего дома. Писк домофона. Приветствие старой консьержки, почему-то не спящей в столь поздний час. Лестница. Первый этаж. Второй. Третий. Вот он и на месте. Скрип двери на этаж.
А тут она.
В пальто, с красным шарфом, ее любимый цвет.
- Добрый вечер - тихим голосом промолвила она.
- Добрый вечер, мисс.
- Знаешь...
- Проходи - прервал ее Марк, доставая ключи и отпирая дверь.
Он прошел в комнату прямо в обуви, сел на кровать и уткнулся взглядом в стену. Она последовала его примеру, присев рядом.
- Знаешь... - начала она.
- Возможно и знаю. - спокойным тоном он перебил ее.
- Ты говорил тогда об опоре, что-то про ветвь и покорение вершины горы. Даже не что-то, а я прекрасно помню твои слова, и в них есть смысл. Знаешь... - она сделала паузу, но Марк на этот раз молчал. - А что если взять две опоры? И к чертовой матери убрать этого покорителя горных вершин! Одна опора на деле - бесполезная вещь без того, кто на нее опирается. А мы возьмем и поставим одну опору опираться о другую! Построим дом, в котором будет жить счастливая семья, озорные детишки, где всегда будет тепло и уютно.
Она взяла его за руку.
- Как ты меня нашла?- спросил он.
- Марк, я люблю тебя.
 
   И они не смыкали глаз всю ночь. Занимались любовью, говорили о пустяках, о Москве, о Петербурге. Когда еще только начало светать, они оделись и вышли на улицу. Марк вел ее в одно из своих любимых мест, которое в это время было особенно прекрасно, ведь город еще спал.
Они вышли на набережную. В это морозное утро ветер не смел тревожить их покоя, не чувствовалось даже малейшего дуновения. Он и она облокотились на парапет и смотрели вдаль.


       ***

Вставало солнце, плыли льдины
В объятой светом зарева Неве
Студёной тишиною улицы едины,
А выше звезды таят в синеве

Тогда походкой мертвой, сонным шагом
Мы шли к Сенатской, к статуе Петра
В тумане за рекой багряным стягом
Вставало солнце. В шесть часов утра.



(16-22 октября 2013)