Татьяна Щепетова

Карнавал

                Владимиру Таршису,
                актёру, режиссёру, литератору
Театром пахнет тишина,
Восторгом дышит грудь.
Ту песню, что едва слышна,
Услышит кто-нибудь.
Звучит мелодия во мне,
Как ангельский хорал.
И всё как будто бы во сне –
Никто не умирал.
И сотни стройных голосов
Сливаются в один.
И бой торжественный часов
Приветствует – динн-динн!
И входят маски в париках,
И пляшут менуэт.
И паж в изнеженных руках
Подносит вам букет.
Картина призрачна вполне,
Но сны тут ни при чём.
Всё это вовсе не во сне,
Не морок за плечом.
Всё это явь, всё это быль –
Иной волшебный мир.
И мир чудес – совсем не пыль,
Мой сладостный кумир!
Вот Арлекин, а вот Пьеро,
Вот клоун в колпаке.
Беру гусиное перо,
Держу его в руке.
Свеча мерцает в полумгле,
За нею полумрак.
И полутени на столе
Загадочны: итак…
Войди сюда, как в старый дом,
Но сказку не нарушь.
Оркестр сыграет нам потом,
Оркестр сыграет туш.
Парад-алле, антрепренёр,
В литавры ударяй!
Сверкает кубками жонглёр,
Играй ещё, играй!!!
Вот круг волшебный, в нём светло,
В нём рыжий в парике.
Не выпускай своё стило,
Держи его в руке!
Театр и цирк, и водевиль,
И тигры под кнутом…
Какой чудесный, пёстрый стиль,
И радужный притом.
Играй, мой мальчик, юн пока,
Ладоши отбивай!
Как, ты ещё без колпака?
А ну-ка, надевай!
Ты в жизни будешь тем шутом,
Что маски посрывал.
Но это всё потом, потом,
А нынче – КАРНАВАЛ!


Гитара и стихи

Две страсти, две надежды, две награды
Во мне живут – Гитара и Стихи.
Они – посланцы Божеского града,
Они – прощенье за мои грехи.
Что дружбы все? Пусты, недолговечны,
Пусть речи жарки – но сердца глухи.
Лишь друга два со мной пребудут вечно,
Их имена – Гитара и Стихи.
Что звон монет? Тлетворный прах столетий.
Что зрелища? Забавны иль плохи…
Сокровища лишь два на этом свете –
Моя Гитара и мои Стихи.
Мне монумента пышного не надо.
Пускай запечатлеюсь я в веках
В двух божествах, в двух духах, в двух отрадах –
В моей Гитаре и в моих Стихах.


* * *

Стихи, забытые, увы…
Стихи, не спетые ещё…
Рождённые под крик совы,
В ночи укрытые плащом.
Имеющие смелость быть
Имеющие дерзость стать…
Имеющие парус – плыть,
Предназначение – летать.
Запутанные в узелки,
Заплатанные до корней.
Изношенные башмаки,
Отвергнувшие скуку дней.
Оплеванные хамотой,
Освистанные вороньём,
Исчезнувшие за чертой,
Поросшие давно быльём.
Летящие, парящие, до боли настоящие,
Святые, золотые, свободой налитые.
И тёртые, и битые, но только не убитые.
Воскресшие из мёртвых,
Прошедшие четвёртый
Из дантовских семи кругов.
Я славлю всех земных богов
За сладость быть, за смысл – творить,
За крест – всю правду говорить.


Памяти Саши Башлачёва

В этот день, в этот час да припомнится мне,
Как ходили мы вброд, да по пояс в огне.
Как звенели в руках золотые ключи,
Как слова наши были добры-горячи.
Те слова добавляли нам жару в печи.
Замесив круто тесто для вольных хлебов,
Испекли мы румяны-круглы калачи
И услышали стук серебристых подков.
Чтобы душу расслышать под гон топоров,
Надо выносить время, как мало дитя,
Надо вызволить сердце из душных оков,
И Россию любить, да всерьёз, не шутя!
Надо силу иметь в расписных рукавах,
Озорства не жалеть, не забыть и тоски.
И за совесть идти, а совсем не за страх,
Из ромашек плести золотые венки.
Покурили мы, спели, пошли по воде,
Разделили пирог на сто тысяч друзей.
Я людей золотых не увижу нигде
Кроме бедной, голодной России моей.
Верки, Надьки и Любки пусть встретятся нам.
Пусть живут с нами вечно в бараках чумных.
Ничего, за зимою наступит весна,
И опять разольёт нам тепла на троих,
В этот день, в этот час да припомнится мне,
Как звенели в руках золотые ключи,
Как ходили мы вброд, да по пояс в огне,
Как слова наши были добры-горячи.


Кибитка
                Аксайской почтовой станции
                XIX века
Когда кибитка степью мчится,
Трепещут фалды сюртука,
Ночь – черноглазая волчица –
Как холку вздыбит облака,
Когда раздольно песня льётся,
И звёзды внемлют в вышине,
Чей голос эхом отдаётся,
Вздымая прошлое во мне?
И наш Поэт, кудрявый гений,
Спешит по тракту на Кавказ,
И, полон призрачных видений,
Творит историю для нас.
Так сердце бешено забьётся,
Едва заслышав стук копыт,
И «Пушкин!» в сердце раздаётся.
Певец России не забыт.


Цыганка

Мне цыганка нагадала
В полночь – дальнюю дорогу,
Мне цыганка нагадала
В полдень – быстрого коня.
И казалось, что осталось
Ждать совсем уже немного,
И удача не ускачет, не умчится от меня.
Где же ты, моя цыганка,
Где звенят твои мониста,
Ты кому сейчас гадаешь
На счастливую любовь?
Под какой звездой кочуешь
Ты на воле в поле чистом
И какую песню, Аза,
Запеваешь вновь и вновь?
Я среди людей далёких
Всё скучаю по цыганке,
По её заветной песне,
По её шальным глазам.
И стою я в чистом поле,
Как и прежде одинокий,
И одной звезде высокой
Всё пытаюсь рассказать:
Мне цыганка нагадала
В полночь – дальнюю дорогу.
Мне цыганка нагадала
В полдень – быстрого коня,
И казалось, что осталось
Ждать совсем уже немного,
И удача не ускачет, не умчится от меня.