Мы - первооткрыватели

Я знаю, что мы - первооткрыватели, мы открыли в друг друге то, на что других не хватило.


Сейчас, когда появились все эти пластические хирурги, высокие технологии, у людей забрали единственное, что они имели. Гравитацию. Притяжение.

Сейчас "привязанность" держится на культе секса. Когда парень впервые трахается, то у него появляется чувство того, что теперь он допущен в мужской клуб. Вот он трется о девушку, кончает, выкрикнув ее имя, а сам, в это же самое время - думает о мужчинах.
А вышеупомянутая леди? Она чувствует внутри себя нечто, что заполняет ее сантиметров эдак на двадцать (в лучшем случае). На какое-то время, ей кажется, что она больше не пуста, радуется, что смогла заинтересовать его чем-то. Однако, в их процессе соития участвует лишь тело, но никак не разум. В это время, разум каждого из них находится с тем, о ком они могли только мечтать.

Их отношения закончатся, словно они - герои дешевого кино. Он даже не захочет быть ее другом, и просто уйдет, а она, надутая, как кукла Барби, с раскинутыми ногами останется лежать и ждать нового мужчину. Она уже долго пытается понять, ответить на вопрос, который задает себе после ухода очередного мужика, который трахнул ее: он почувствовал хоть что-то внутри, или нет? Хоть на секунду? Она-то уже давно живет жизнью манекена - ее примеривают, возвращают (мол, не подошла). Хотя, чего можно ожидать от куска пластика?

Вопросы, вопросы и еще раз вопросы. Суть не в том, что вопросы плохие, или заданы не как следует. Дело в том, что никто их так и не озвучил. Разве не глупо - задавать самому себе вопрос, и слышать одно лишь эхо ментального голоса?

Через какое-то время, он прибежит обратно, получив от нее обычное: "Я соскучилась". Нет-нет, он вернется не потому, что кто-то из них и впрямь тоскует. Они ведь оба понимают, что эти слова - лишь приглашение на секс. Сюжет их свидания - предугадан, финал - известен. Она осознанно запускает этот бумеранг, в надежде на то, что однажды он вернется к ней с чем-то большим.

Он ворвался к ней в дом бесцеремонно, как и большинство парней до этого, что ее не удивило. Да и удивляться это лицо уж давно перестало - не модно это, и не по фэн-шую. По крайней мере, так пишут в "Космополитан" - еженедельной глянцевой Библии для женщин, только без Веры, Надежды и Любви. В этом мире их забрали первыми, на них есть спрос, хоть Надежду и убеждали в обратном. В наше время, если она умрет - то первой, от булимии.

Он зашел по инерции, открыв дверь ногой. Кукла Лили уже раскинула ноги. Это был тест: если он сможет справиться с этой дверью без стука, то может, и в ней что-то откроет? Эта Лили - обесцвеченный вариант Мальвины, которую любой Буратино устроит. Важен лишь ключик. А он у Карабаса. Ключ никогда не будет найден.

Они могли бы просто сомкнуться и больше не двигаться, ведь этого и искали оба. Он - ту, которая впустит его в себя, а она - того, кто войдет и останется, только ради того, чтобы больше никого не впускать.
Она немного приподнялась на кровати, и вперила в него взгляд своих льдисто-голубых глаз. Ее рот, в котором побывали члены доброй половины мужчин этого города, изогнулся в кривой усмешке. Лили не знала, что следовало сказать, но все же нарушила тяготившую их обоих тишину:
- Ты прибежал сюда, сломя голову, но ответь мне: ты хоть на секунду остановился?

Глаза Джека превратились в блюдца. Он взглянул на эту женщину так, словно никогда ее раньше не видел. Перед тем, как дать ей ответ, он попробовал взглянуть внутрь себя. Там не было ровным счетом ничего, за исключением маленького серого клубочка, который вздрагивал, стоило Джеку взглянуть на Лили. Он думал лишь о том, что будет, если он озвучит то, что тяготит его уже несколько дней подряд. Обычно безотказная Лили наверняка влепит ему звонкую пощечину и выставит вон. Несмотря на свои страхи, Джек все-таки произнес то, что хотел, пусть и шепотом:

- Да, когда понял, что не хочу бежать от тебя
- Знаешь, что? Спасибо тебе за то, что вернулся, но как бумеранг не брось - он летит в голову, и лишь секунда отделяет от смерти. Я не хочу пасть замертво от человека, который будет не заполнять меня, а ждать, что я научу его заполнять себя. Ты убежишь, а потом опять вернешься. Я вижу на твоем лице сомнение. Прежде чем дать мне ответ, ты задумался: а стоит ли его озвучивать? Поверь, если бы я была тебе нужна хоть немного - не было бы места сомнениям. А так - тебе нет во мне нужды точно так же, как я не нуждаюсь в твоих услугах любовника. Я больше не хочу тебя знать, уходи.

Он посмотрел на нее в последний раз, прежде чем уйти от нее. Навсегда.
В глубине души, он понимал, что упустил что-то важное. Что-то, что могло бы изменить его жизнь, дать то, чего он так страстно желал. Но в конце-концов - его отвергла благотворительная дырка.
А к ней не вернулся человек, которому некуда идти.

Все вернулось на круги своя, но круги людей, с которыми они спали, становились все меньше. Надежды уже не было ни у того, ни у другого. Они медленно умирали, думая о том, что это было оно - то, что они так долго искали. Но страдания имеют куда больший срок годности, чем любовь, и не требует ничего взамен.