Там, где гулял Иешуа и Понтий,

Там, где гулял Иешуа и Понтий,
В бесформенном пространстве темноты,
По бесподобно белоснежному пути,
Сплетенному из веры и дурной мечты,
Под наблюдением луны-блудницы
И строгих взоров тусклых звезд
Они пытались насладиться
Беседой трепетной всерьез.
Пилат молчал, погруженный в рассудок,
Хоть разговора жаждал он сотни лет,
И глаз уставших сколько не смыкал он суток,
Но знал, что в спешке смысла нет.
И полилась беседа благосклонно
И длилась век, а может, без конца,
С сакральным смыслом, откровенно,
От грязных пят до чистого лица.

Там, где гулял Иешуа и Понтий,
Со временем и оказался я.
Как странно, что вдруг это понял,
Хотя душою ждал того я дня.
Мой оппонент  был необычно скромен
И вдумчиво он вглядывался вдаль -
Таинственный, дурманящий Бетховен -
И разговор на вес дороже, чем Грааль.
Нам дали лишь один полярный день –
Ничтожно мало для беседы,
Но мне расспрашивать не лень,
Я вел себя похлеще непоседы.
Мой друг с улыбкой отвечал,
Смеялся моей спешке с прытью.
Он был похожий на морской причал,
А я на молодую рыбку,
Что мечется весь океан познать,
Но разумом понять не может:
Ей целиком все это не объять.
Полярный день пришел к концу, как жаль,
Но верю  в то, что несомненно повторится.
Мой друг с поклоном мне пообещал,
Пройдут года, он снова возвратится.
Там, где гулял Иешуа с Пилатом,
Встречаются все сродные сердца
И обсуждают от заката до заката
Все - от грязных пят до чистого лица.