Разрушен храм немых богов..

Разрушен храм немых богов,
       живущих в солнечном паренье,
Песок забвенья трет плиту,
       живущей жертвоприношеньем,
Белеют кости из песка,
       живущие своею жизнью,
Над миром здесь царит тоска
       в любви с безрадостною жизнью.

Усталый зодчий головой коснулся гладкости колонны,
Провел шершавою рукой по стенам, цоколю, пилонам,
Окинул взглядом камнепад с карниза грязного фронтона
И запечатались уста, сдержав порыв немого стона.

Он молод был и собирал всю мудрость мира по крупицам,
Он ставил цели пред собой подняться и не возгордиться,
Мечтал о храме для людей, несущем радость и забвенье,
Мечтал о крыльях за спиной, дарующие провиденье.
Мечтал любовь познать, даря любимой счастья пенье,
Мечтал поэму написать про море в час волненья,
Мечтал сады растить и жить, беря в них вдохновенье,
И все мечты свои вложил он в Храмово творенье.

Вознесся Храм среди садов, наполненных благоуханьем,
Колонны стали охранять покой его дыханья,
Художники рождали миф на стенах сотворенья,
Блестели фрески, как огонь, неся душе рожденье,
Богатый жертвенник горел, тепло надежд внушая,
О постоянстве чувств любви и щедрости земного рая.
 
Прошли года, правитель умер, оставив горевать народ,
Но горе, как вода сквозь сито,
        довольно быстро протечет.
Забыты пышные служенья во имя Мира и Добра,
Язык Мистерий им утерян, нет сожаленья, лишь тоска.
Стоят здесь блудницы пред храмом
        и фрески продают с лотка,
Блестящий образ переплавлен в убогий кубок для вина.
Служенья белые одежды попали в нижнее белье,
На жертвеннике жарит пищу в кретинской радости хамье.

Утеряны ключи познанья, забыта древняя звезда,
Указывающая путь спасенья перстами вечного Творца.

Разрушен храм немых богов,
       живущих в солнечном паренье,
Песок забвенья трет плиту,
       живущей жертвоприношеньем,
И дал творец душе покой, забрав ее к себе в служенье.
Усталый зодчий головой лежит на храмовой ступени.