Монах из Феррары
Когда бы нам дано было предвидеть,
а путь свой дважды или трижды повторить.
Вселенная нам подарила миг, чтоб возлюбить.
Но и в любви мы ухитрялись ненавидеть.
2.
Христос, в который, но и не в последний раз убитый именем Христа.
Убралась во дворцы и хижины разочарованная паства.
В вершине перевёрнутого конуса копчёного пространства,
обугленный, калачиком свернулся – одиноко, голо –
предтеча многолетней бойни протестантства.
Савонарола!
Сожжён Савонарола!
И снова подаются дьявольские яства,
вино настраивает языки на богохульственные шутки,
наложницу в альковной сцене замещает молодой наложник,
причуде Медичи потворствуя, художник
Марию Магдалину пишет с проститутки.
Здесь слово оправдания невольное хочу сказать:
с кого ж ещё, приор, прикажете её писать?
3.
Он мрачен – светлой флорентийской ночи коридор.
Неистребим в нём дух сожжённой плоти.
Покорно месяц движется в эскорта
зеленовато-серых облаков и шевелит листву,
гоняет волны неокрепших злаков.
Кабалистических не сотворяя знаков,
полуночи заслышав зов,
душа тщедушного идеалиста,
выпав из земных оков
и покружив немного, обрела иное тело.
Уж на востоке небо побледнело,
остановилась жизнь, будто зависнувший компьютер,
но не смыкает глаз, глядит, как тают звёзды, Лютер.
И губы его кажутся во тьме белее мела.
О, город Солнца – тот, которым бредил Кампанелла!
О, человек – не отличающий реальность от игры ума!
Крушение – итоговая сумма,
прожил ты весело, или смотрел на дольний мир угрюмо,
или любил и пил, чтоб не сойти с ума.
4.
Савонарола полагал: Христос не лгал –
здесь, в горнем мире, сплошь расставлены престолы и столы
и распевают сладкозвучно ангелы.
Но, корчась в обжигающем эфире,
наблюдал лишь буйство термоядерной метлы,
да рёв межзвёздной бездны,
и в райских кущах крайне неуместный
рентгеновского излученья скрип железный.
Кипели и вращались там гигантские котлы,
сжигавшие идеи и материи,
в муку моловшие миры –
их старые и новые мистерии,
плоды ума и сердца ветхие дары.
Свидетельство о публикации №114010702237