Сон в руку

А история наша начиналась так...
До конца июля оставалось два дня. Жара стояла невыносимая, и об отпуске в эту пору только мечталось.Наши с Анной дети - моя дочь девяти лет и ее двенадцатилетний сын, - уехали в летний лагерь отдыха и плескались теперь в реке Северский Донец, в излучине которой раскинулся наш красивый, уютный город Каменск через тире Шахтинский. И вот это слово через тире мне почему-то не нравилось. Чувствовалась какая-то зависимость. Она не угнетала, но и была неприемлема для моего свободолюбивого, веселого характера. Так было, пока Каменск не стал для меня по-настоящему Шахтинским.
Пару дней назад мне приснился сон и весьма странный... Как будто я на наше городской привокзальной площади, что между зданием железнодорожного вокзала и гостиницей с рестораном в нижнем этаже. Одна из елей на площади украшена как на Новый Год. Народу много, но никто не обращает внимания на красавицу-ель. Только я почему-то не могу оторвать от нее взгляда и не могу уйти. Из дверей ресторана выходит швейцар, смотрит на меня внимательно и вдруг предлагает мне снять с ели то, что мне больше всего понравилось. Я подхожу и снимаю с еловой лапы большие мужские серебряные часы с массивным серебряным браслетом. Оказывается, только на них я всё время и смотрела.
"Это то, что тебе нужно, сбереги", - сказал мне мужчина из ресторана и зашел в двери, а я даже поблагодарить его не успела.
Проснулась, но какое-то странно-радостное чувство было во мне и оставалось весь день.
Вечером прибегает ко мне моя соседка-подружка Анна и с порога: "Бросай всё, бери отпуск на две недели, едем на Азовское море в Дом отдыха на 12 дней по одной "горящей" путевке. Как раз успеем вернуться к приезду детей." Как ни странно, но отпуск на работе мне дали, и к вечеру следующего дня мы были уже на территории Дома отдыха и оформляли документы. Получив ключи от комнаты, мы со своим легким багажом неторопливо шли к своему коттеджу. Жара спала, да и близкое присутствие моря сказывалось - дышалось здесь легко, кислорода было в избытке. Дом отдыха расположился в небольшой смешанной роще. Не буду описывать свое восхищение результатами осмотра всей территории: пляжа на море, эстрады с танцплощадкой, кинотеатра, великолепной столовой, больше походившей на отличный ресторан - зал с колоннами, высокие потолки, красивые шторы и скатерти. Столики накрыты на четверых - праздничный ужин для заехавших отдыхающих. С нами за столом еще две девушки, они из Ростова. Ужин подходил к концу, все расслабились, отдых начался, к чему все и стремились в это жаркое лето.
Еще в середине ужина у меня возникло ощущение, что кто-то постоянно наблюдает за мной. Такое иногда возникало и во время ознакомления с Домом отдыха, когда все быстренько бегали по территории, чтобы узнать где и что находится. Не люблю дискомфорт, всегда стараюсь найти его причины и устранить. Как бы невзначай поворачиваюсь вправо к соседнему столику, откуда идет это излучение, и замираю от взгляда серо-голубых выразительных глаз, которые Он не успел отвести. В этом взгляде было всё: он очаровывал, гипнотизировал, нежность смешивалась с любопытством, он звал. Как будто ток прошел по моему телу, и я покрылась мурашками. А это что-то значило для меня - так бывало в очень редких случаях.
Анна теребила меня за руку, что-то говорила, и я, с трудом оторвавшись от Его глаз, непонимающе повернулась к ней. А она, посмотрев на меня и на сидящих за соседним столиком, понимающе улыбнулась и предложила всем допить шампанское по случаю открытия заезда и отправиться к летней эстраде, где нас ожидали развлечения в лице культмассового работника.
На площадке - музыка, шумит микрофон, шутки, смех, танцы. Вечер идет своим чередом. Замечаем, что к нам целенаправленно идут двое. Красивые, коренастые, выше среднего роста. Но я вижу только Его. Его глаза... Ох эти глаза. В тон им рубашка и волосы на голове. Они были седыми, но седина через волос, и это было красиво. Подошли, поздоровались, представились - Николай, Владимир. Николай - принадлежало Ему. С детства я не любила это мужское имя. И тут они добавляют: "Мы из города Шахты". "А мы из Каменска-Шахтинского", - в тон им говорим мы и называем свои имена. Между нашими именами 90 км, но как я не любила раньше ездить в Ростов через Шахты, когда не было транзитного автобуса. Воздух там мне не нравился, дымились терриконы над действующими шахтами, где добывали уголь. Это был город шахтеров и шахт. Еще там был, как в Иваново, огромный хлопчато-бумажный комбинат. А еще это был город выдающихся спортсменов. Одно имя многократного чемпиона штангиста-тяжеловеса Василия Алексеева чего стоило. Но сам город я не любила. Маленький центр и примыкающие к нему большие поселки. Это теперь город разросся, слился, и терриконы перестали дымить, их потихоньку разбирают на нужды города.
А тогда, 25 лет назад, всё было по-другому.
Каменск-Шахтинский и имя Николай. Но Его это имя будто не касалось. Он стал для меня навсегда Коленькой, Колюнечкой.
Сердце билось учащенно, иногда проскакивали мурашки от прикосновений его мягких теплых рук, когда мы танцевали.
Только потом, по прошествии лет, можешь анализировать свое состояние. "Любовь нечаянно нагрянет..." - шлягер наших родителей.
Двенадцать дней пролетели на волне любви и восторга. Нет, секса не было. Было что-то большее, была большая любовь.
И вот мы с Анной уезжаем, стоим на перроне вокзала, ждем электричку до вокзала. Они пришли нас проводить. Шутили, смеялись, но чем ближе было время отъезда, тем серьезней и грустнее становился мой Коленька. "Платочек дать?", - подкалывал Володя. "Свой есть", - не выдержал, взял меня за руку и отвел в сторону. Обнял, и мы молча смотрели на убегающие рельсы. "Видишь, прямые рельсы, дальше поворот, а что за поворотом - жизнь покажет", - отстранился от меня, снял с руки часы, положил их мне в руку и сжал пальцами. "Я всегда буду тебя любить, а ты подожди меня, самое много - полгода, если любишь и если сможешь."
Я стояла, уткнувшись в его грудь, а в руке сжимала его часы. Те часы из сна, с Новогодней ели среди лета. Они были точно такими. И я поверила, поверила в судьбу.
Часы Анне я не показывала всю дорогу, только сжимала их в кармане. Мы молчали с закрытыми глазами, откинув головы на подголовники. Передумала показывать их Анне и дома.
Вернулись дети из лагеря. Жизнь продолжалась. Дом, работа, школа. Прошла осень, началась зима. Иногда одолевала тоска, тоска по Нему, и я брала в руки часы и, согревшись, они возвращали мне тепло и уверенность, что всё будет хорошо. Близился Новый Год. Принесли телеграмму. "Ждем вас Анной ресторане на вокзале 23 часа встречи Нового Года".
Мы готовились к этому дню, ждали его, радовались и боялись одновременно. В 23 ровно красивые и обаятельные мы с Анной стояли в дверях ресторана, и у нас подкашивались ноги. На стойке дежурного наши имена с просьбой подойти. Мы подошли, представились. Швейцар помог нам снять шубы, потом кого-то подозвал, чтобы препроводить к столику, где нас ожидали. В зале было празднично шумно, народ веселился. Мы пробираемся за провожатым и недалеко от эстрады, в хорошем месте, из-за столика нам навстречу встают наши Коленька и Володя.
Мы бурно радуемся нашей встрече, поздравляем друг друга с Наступающим. И когда страсти поулеглись, поднявшись и став серьезным, сделав выдержку, Коленька сказал: "Друзья мои, я пригласил вас собраться по двум причинам. Первая...", - и он полез в карман пиджака. На его ладони лежала маленькая коробочка. Он открыл ее и достал обручальное колечко. "Я хочу сделать предложение выйти за меня замуж этой женщине, которую очень люблю и, как я понял за это прошедшее время, просто жить без нее не могу", - поворачивается ко мне и смотрит ласково-вопросительно. У меня на глазах слезы счастья, я медленно протягиваю ему свою дрожащую руку, и он одевает кольцо. Ближние столики взрываются аплодисментами, а оркестр почему-то заиграл Мендельсона. Все кричат "горько", я плачу, а он целует меня и тихо шепчет на ухо: "Всё будет хорошо, любимая". Мы садимся, на глаза мне попала моя сумочка, я лезу в нее, достаю часы, Его часы и подаю Ему. Он счастливо улыбается и надевает их на свою руку. "Обмен кольцами произведен", - констатирует Володя, а Анна недоуменно смотрит на меня. Потом все дружно хохочем, целуемся, поздравляем друг друга и встречаем Новый Год, - а это как раз вторая причина.
В марте мы с Коленькой расписались. А теперь, по прошествии 25ти лет, обвенчались и в Год семьи отметили серебряную свадьбу.