Дроссолидес
Взрывчаткой вязкой пред рассветом станут свет и воздух.
А камни Коктебеля, будто кобеля
под рёбра пнет дремавший подле Киммерийский дух,
и громогласный, как сионская труба, петух
нагрянет криком на бледнеющее небо.
Воспламенятся семь первичных человеческих тогда начал;
и грузом скифских кож, рабов, рабынь и хлеба
наполнит корабли, из вод восставши, сумрачный причал.
На берегу возникнут лики дикие
негоциантов, воинов, матросов –
фракийцев, финикийцев, эллинов и россов.
Почудится там пляска вёсел дружная,
и звук стегающих бичей.
Там вопль, возникнув, оборвётся неизвестно чем и чей.
Пройдут сквозь призраки враждующие рати,
и нищие на паперти споют своё слащавое: «Подайте Христа ради».
И по татарам двинет кулаком железным генуэзская пехота,
по ней из проржавевшего до дырок пулемёта
ударит, от видений одичавший, сам нелепое видение, германец Ганс.
И смолкнет шабаш, смолкнут выстрелы и речи,
и смолкнет вод взволнованных протяжный глас,
и, руки простирая, и в космический впадая транс,
взойдёт на вышний камень первый из предтечей,
и совершит заутреннюю литургию, или утренний намаз.
2.
Благоволило утро празднеству, но не началу битвы.
Будто в преддверии всеобщей благодарственной молитвы,
бестрепетна стояла в птичьем гомоне пучина девственной листвы;
пчелиным духом солнце умащало сонну дурь Христовой паствы,
но в светлый мир вторгалася контрастом
спесиваая чугунность княжьей головы.
И выражала недовольство тем, что воинство лукаво и лениво,
что до сих пор не сожжены окрестны сёла, злачны нивы,
что воеводы недостаточно ретивы и крикливы,
что не засыпаны землёй и разной дрянью городские рвы.
«Какие деньги гроблю я на прокормление бездельной прорвы!» –
вопил среди полей чугун великой головы. –
Увы, Всемилостивый Боже, мне, увы!
Не разумеет мелкий скот божественного наслажденья битвы!
А наилучшие – давно порубаны, мертвы!
Один витаю я в категорических императивах и страстях!
Эй, вы, которые при топорах, сермяжные, в лаптях!
Вы – вечное позорище земли и веры!
Не выйдет нынче – посрамить штандарты свейской эры!
Я пущим страхом одолею ваш исконный страх!
За шалости очнётесь не в оковах – на крестах!
Я лично всякого бегущего тотчас же обращу в безглавый труп!
Вздохнуло войско «ах» и двинулось, качаяся, на приступ,
и первая стрела пронзила чей-то, но не в княжий, пуп.
3.
А где-то, за чертою хлёста медных от рассвета волн,
где воздух столь же первозданно густ и горьковато солон,
преддверье севера калечил человека волосатый нрав,
и обезглавленные трупы украшали мокрый сумрак млечных трав,
Там ветер ударял о свежеосмолённый, но уже ничейный чёлн
пустое дерево невесть куда плывущего ведра,
а в камышах шарахалась бесстрашным бесом выдра,
и небо Ладоги пожарами пылало до утра,
покуда солнца окровавленная митра
не подала из дымных туч сигнал «пора!»,
и победителей, и павших возвращая многодневной пытке.
Вослед вставал, белёс, ненастья полоумный свет,
дожди протяжно оживали, холодны и жидки,
и в потных пятнах плесневели обезлюдевшие стены.
Деревья, планетарным неспокойствием согбенны,
по лужам зеленили пенный конный след.
Из глубины веков идущий след.
След войн и катастроф, и окончания времён и света.
А где-то прожигает землю всеми альфа, гамма, бета
очередное, нынешнее лето.
И может быть - тягчайшее из лет.
Свидетельство о публикации №114010105502
Прочитал и устал, - так много всего накинулось и придавило. Ух.
Владимир Штеле 02.04.2014 13:25 Заявить о нарушении
Вини Пух пошёл к невесте
и от страсти возгорел,
но на месте был брандмейстер:
водку жрал и сало ел.
Пылко вспыхнули опилки
в бестолковой голове.
Вини не дошёл до милки,
Пятачок звонил в звонилки,
а брандмейстер пил и пел.)))
Игорь Заморский 02.04.2014 17:00 Заявить о нарушении
Владимир Штеле 02.04.2014 17:10 Заявить о нарушении